Максим Субботин - Исчадия Ада. Предвестники апокалипсиса (СИ)
Глава 30.
Солнечная система. Фактическая принадлежность - Триумвират человечества.
Планета Нибиру. Где-то глубоко под землей...
Ирвинд Николаевич очнулся от сильного озноба. Никогда в жизни ему не было так холодно. Он лежал на какой-то гладкой жесткой поверхности. Тело задеревенело. В горле стоял отвратительный тошнотворный ком. И было от чего. Воздух - спертый, затхлый, пропитан густым запахом испражнений. Выгребная яма, ни больше ни меньше.
В голове шумело. Последнее, что он помнил - личная стартовая площадка на Луне. Его ждал корабль. Было необходимо куда-то лететь. Срочно. Но куда?
Кривошей попытался подняться, но тело почти не слушалось. Неловкие движения вызвали ассоциации с параличом. Неужели все это последствия переохлаждения? Нет, не может быть! Он пошевелил пальцами. Сначала без заметного успеха, но спустя несколько минут интенсивных движений, почувствовал первые уколы в самых подушечках. Значит, не все так плохо.
Шум в голове понемногу стихал, а вместе с этим возвращались события предыдущего дня. Предыдущего ли?
С ним вышла на связь Светлана. Говорила недолго и сумбурно. Он почти ничего не понял из ее слов, кроме одного: дочь жива. Правда, не давала покоя одна мысль: Света ничего не знает о похищении. Странное дело, что же тогда получается? Или он не так ее понял, или его обманули, и все это время он плясал под чужую дудку только из собственного необоснованного страха? Но ведь он провел осторожное расследование и им занимались люди, знающие сыскное дело. Эффекта никакого.
После внезапно закончившегося сеанса связи в комнате появился невидимый соглядатай. Вернее сказать, он дал о себе знать. Скорее всего, он присутствовал там все время, но это ничего не меняло. Сам факт слежки не удивлял. Удивлял тот, кто следил. Представитель Легиона варро - недешевый вариант. Можно даже испытать чувство гордости, что противник ценит тебя столь высоко, что нанимает настоящего профессионала. Но гордости нет. Есть усталость и опустошение.
Вряд ли его хватятся раньше чем через неделю. Он, чувствуя спиной тончайшее лезвие, сообщил секретарше о собственных планах отбыть по срочным делам. Такие дела случалось и раньше. Не все из них были чистыми перед законом Триумвирата, но отчего-то стыда за это нет до сих пор.
А вот на борту корабля что-то случилось. Или еще на площадке? Голова раскалывалась, а мысли разбегались от пронизывающего тело холода. Как Ирвинд Николаевич не старался, но вспомнить так и не смог.
Тело понемногу обретало чувствительность. Руки и ноги ломило от прилившей крови, холод сделался еще сильнее. Полнейшая темнота, в которой Кривошей обнаружил себя сразу по пробуждении, сменилась тусклым сумраком. В таком уже можно осмотреться.
С громким кряхтением, Кривошей перевалился набок, встал на четвереньки и попытался отдышаться, но после первого глубокого вздоха его чуть не вывернуло. Такое ощущение, что легкие превратились в пару гниющих, пронизанных слизью кусков плоти.
Пошарив вокруг руками, почти сразу обнаружил сложенную из странного материала стену. Облокотился о нее, пальцы нащупали швы грубой каменной кладки. Неужели природный камень? Цепляясь за швы, с трудом сумел подняться. Ноги подкашивались, но все же держали. Теперь можно рассмотреть свою тюрьму.
Небольшая комната со стенами, устремляющимися высоко вверх. Колодец - вот лучшее сравнение. Свет тусклый, падает из тонкой не то трещины, не то узкого отверстия в кладке. Противоположную сторону комнаты видно плохо. Ни двери, ни окон, никакой мебели.
Ирвинд Николаевич провел холодной ладонью по лбу. Где же он? Что все это значит?
- Эй! - крикнул негромко.
Эхо закружило слово, ударило о стены, подняло вверх.
В ответ в темном углу комнаты раздалось легкое позвякивание. Кривошей сощурился, прикрыл глаза от света. Определенно с противоположной стороны кто-то или что-то есть.
- Кто здесь?
Снова позвякивание. Словно из ниоткуда, на фоне стены за лучом света, появилось темное размытое пятно. Ирвинд Николаевич непроизвольно попятился, тут же уперся спиной в стену. Что-то в этом пятне его пугало. Странное чувство, что стоишь у края пропасти - ужасающей, но в то же время манящей. Она смотрит на тебя, смотрит тебе в душу, легко читает самые сокровенные мысли.
К тонкому позвякиванию присоединился шелестящий звук, будто по полу тащат что-то небольшое, но тяжелое.
Пятно приблизилось, обрело очертания человеческой фигуры. Блеклые отсветы выхватывали из сумрака нечто, отдаленно напоминающее одежду. Что-то очень знакомое...
- Где это мы? - спросил Кривошей, еле ворочая языком. Во рту пересохло, в горло словно песка насыпали.
- Где мы... - повторил тусклый голос. Женский?
- Да, где мы?! - уже более настойчиво повторил Ирвинд Николаевич. Первый страх истаивал, уступая место раздражению, злости на самого себя. Он, взрослый, успешный мужчина, дрожит перед какой-то девчонкой?! Этого не может быть. Скажи кому - засмеют. - Послушайте, у вас проблемы? - Кривошей отступил от стены. - Что это за чертова дыра?! Кто здесь начальник? Я хочу...
Что именно хотел Ирвинд Николаевич, он сказать не успел. Тень рванулась к нему, вытянув вперед руки. Шорох и позвякивание вмиг потонули в оглушительном реве. Словно специально поджидая этого момента, в стенах открылось еще с десяток светящихся прорезей.
Кривошей успел отпрянуть, когда скрюченные пальцы с обломанными ногтями полоснули воздух возле самого его лица. Это не было человеком. По крайней мере, не было теперь. Исхудавшее, в жалких лохмотьях стандартной униформы Триумвирата, исцарапанное, в кровоподтеках и ссадинах подобие женщины - с безумным остервенением рвалось вперед. Кожа на ее лице потрескалась, кое-где висела лохмотьями. Непонятного цвета волосы местами свалены в окровавленные колтуны, местами безжалостно вырваны. Зубов почти нет.
Ирвинд Николаевич чуть не задохнулся от собственного крика. Он врезался спиной в стену, забился в угол и только тогда понял, что обезумевшей бестии не хватает каких-нибудь пару шагов, чтобы добраться до него. Она падала, тянулась к нему, скребла пальцами по каменному полу, оставляя на нем кровавые следы, но не могла добраться до вожделенной добычи. К обеим ногам твари тянулись самые настоящие цепи.
Казалось, она не чувствует ни боли, ни усталости. Отчаянные рывки должны были до кости сорвать плоть с ее лодыжек, а пальцы лишить последних остатков ногтей. Она падала с глухим грохотом, но тут же вновь вскакивала. И все время с ее губ срывались омерзительные звуки. Бестия то рычала, то заливалась диким смехом, то рыдала, брызжа во все стороны алой слюной.