Олег Балабанов - Галактеры
Вообще все четверо не знали, что их ждет впереди, в будущем, какой бы длины ни было это будущее. Они не строили никаких планов, тем более общих. У них была одна цель — город. Что и как они будут делать дальше — не обсуждалось. Какое-то направление дальнейших действий озвучил Сергей перед въездом сказав, чтобы они довезли до их дома. Улицу он не назвал, за него это сделала Вика, потом добросят до дома родителей Вики и все, они свободны.
«Чтоб глаза мои вас не видели», — под конец буркнул он, поправив автомат между ног.
Сидевший на заднем сиденье Олег Романов, как представился он, только бросил на него осторожный взгляд, перевел на Игоря, поймал его взгляд и опустил глаза — ему было страшно: дом? Дома он уже не увидит. Москва далеко, а где они остановятся, найдут ли родственником Куликова, неизвестно.
— Так, приготовились, въезжаем — если кто-то выскакивает на дорогу или останавливает машину — останавливаемся и расстреливаем! — произнес сидевший с краю Сергей, когда машина миновала переезд. Мимо промелькнула темная, частично затемненная с выбитыми стеклами будка стрелочника. Впереди, где-то далеко впереди все же были отблески огней, но уж очень далекие и слабые.
— Так сразу и стрелять? — переспросил водитель, уже имевший на счету одну человеческую жизнь — водителя танка — и как данность встретил это сообщение.
— Да! Ничего путного они не скажут — будут просить, это в лучшем случае, а в обычном начнут угрожать. Так что лучше не давать им времени подготовиться к отпору, а сразу врезать по рогам! — ответил Сергей.
— Но нам все равно надо будет останавливаться, чтобы открыть двери и стрелять! — не унимался Игорь.
— На месте будем разбираться. Проще вообще не останавливаться. Но если подобие баррикады… В общем, разберемся на месте.
— Ладно.
Притихший, мертвый город выглядывал в свете фар, вначале прикрывая ужасы катастрофы, затем, как бы собираясь с силами и смелее показывая вначале редкие закоченевшие фигуры. По мере проезда перекрестка на Учительскую появились десятки тел, частью припорошенные снегом, а в основном просто лежавшие в тех позах и местах, в каких их застала смерть. Заиндевевшие, сверкающие в лучах фар белые лица отражали раз и навсегда не стаявший снег со щек, лбов, глаз. Скрюченные пальцы порой вообще без перчаток, а может уже после смерти снятые другими, непокрытые шапками головы, застегнутые или наоборот распахнутые полы шуб, какого-то совсем уж необычного тряпья поверх другой одежды… На всех странное выражение лиц, как бы во-прошающих: «И это происходит со мной?!»
Взгляд, пока насытившийся видом открытой смерти бегает по темным окнам домов, пытаясь выискать при-знаки живой человеческой активности, но натыкается на разбитые окна… Смерть и холод проник в эти жилища, вначале остудив, а затем переморозив системы отопления. И так во многих квартирах.
Сергей представлял, как метались тогда аварийные службы, устраняя, пытаясь устранять одно за одним по-вреждения тепловых сетей, но не успевая и наверняка придя к единому решению или просто единоначально, сей-час не важно, начали отключать обреченные, уже обреченные дома, затем улицы, кварталы от ТЭЦ, в которых уже явно испытывался недостаток горячей воды, застывавшей бурыми наплывами технической воды на улицах. Один из таких наплывов они только что переехали. Здесь, похоже, вылилась не одна сотня кубометров воды… У края моря-катка наполовину вмерз труп человека, чуть в стороне еще и еще…
Заиндевевшие машины покрыты белым налетом снега и изморози. По большей части автомобили стояли у обочин, но некоторые поперек дороги там, где их застала поломка или просто заглох двигатель и его хозяин не смог завести. Это были обыденные ситуации с машинами, но были и носящие катастрофический характер — перевернутые, столкнувшиеся, иногда с замершими пассажирами и водителями внутри они безмолвно показывали-рассказывали о трагедии, приключившейся с ними.
Еще другая категория имела более ярко выраженные последствия аварий — здесь даже изморозь не могла скрыть в свете фар последствия вспыхивавшего на короткий промежуток времени пожара. Обгоревшие, почер-невшие остовы машин, столкнувшиеся, перевернувшиеся или просто стоящие в стороне — все они застыли, вмерзли в лед безмолвными деталями к декорациям ужасного представления, главную роль в котором играли трупы, трупы и трупы, при приближении к площади Калинина устилавшие тротуар, пешеходные переходы, про-сто лежавшие в самых разных нелепых позах. Везде.
Мертвые окна домов, выбитые стекла, свисающие оборванные провода, в некоторых местах соприкоснове-ния с огнеопасными компонентами очертившие свое деяние черным обугленным орнаментом и ветер, тихий, еле слышный звук ветра, витавшего между улицами разносил заунывную песнь смерти, воспевая ее нечувствитель-ные к холодам и все треволнениям прелести, зовя и маня к себе новые жертвы… Все подобные следы вышедшей из-под контроля стихии и ее последствий были частично прикрыты небольшим количеством снега.
«Странно, у нас там его намело намного больше!» — пришло сравнение Сергею.
— И что, это везде так? — спросила Вика, глядя на все эти последствия отсутствия Солнца в небе.
— Не думаю — вон, посмотрите в сторону площади Ленина — там еще горят огни, — воскликнул Игорь, остано-вив машину, не закончив полукруг по площади. — Поедем туда? Правда, поворот налево запрещен!
— Ха-ха-ха! — неожиданно рассмеялся… Сергей! — Нет, туда к людям мы с Викой, по крайней мере, не поедем. Когда нас высадите, езжайте хоть куда, а сейчас давай туда, где намечена первая контрольная точка.
…Подъезжая к их дому, они уже чувствовали беду, смертельную рану, нанесенную природой и отсутствием людей.
Дом стоял темным изваянием без каких-либо огней в окнах. В некоторых разбиты стекла. Уже зная ответ, Сергей все же указал въезд во внутренний дворик, предупредив, чтобы полностью не въезжал, а остановился… Вот, стоп! Все давай назад. Он увидел все, что было нужно — стекло в кухне их квартиры отсутствовало. Больше ничего не нужно знать, — подумал он, встретившись с взглядом Вики.
Сдав назад и начав выворачивать влево, увидели впереди три фигуры. Живые фигуры! «Камаз» остановился и пока Куликов переключал передачу, пассажирское стекло вдруг подернулось мелкой стекой трещин — в них стреляли и пуля только что взвизгнула слева от головы Сергея.
— От сука! Сейчас погоди! — с каким-то злорадством натянув на лицо респиратор — их у вояк оказалось не-сколько и два из них солдаты предложили им, чтобы не заморозить легкие — он открыл дверь и вывалился на улицу, перед этим крикнув: — Вика, на пол! На пол!