Л. Граф - Смертельный отсчет
– Как раз здесь они нам и нужны. – Зулу всмотрелся в сложные параболические уравнения, выведенные перед ним на экране, в последний раз проверяя свои расчеты. Потом быстро взглянул в сторону инженерной рабочей станции. – Какую максимальную скорость вы можете нам обеспечить?
Усики андорца напряглись:
– При острой необходимости можно включить четвертую сверхсветовую. Но только на несколько минут.
– Превосходно. Ждите моего сигнала.
Зулу вновь обратился к смотровому экрану, вглядываясь в медленно вырисовывающиеся из светящегося пятна отдельные очертания "Энтерпрайза" и "Умифиму". Путь, который он планировал пройти между двумя кораблями, должен был пролегать среди множества светящихся корон, оставшихся от торпедных взрывов. К тому же зона предстоящего полета "Шраса" освещалась изнутри эпизодически возникающими опалово-огненными всполохами фазерных взрывов. Рулевой не сводил глаз с обманчиво неповоротливой фигуры орионского истребителя, и проворные пальцы Зулу были готовы в любую секунду выполнить заранее продуманный маневр.
– Орионский полицейский крейсер "Мекуфи" находится сейчас на расстоянии двух тысяч километров, – напряженным голосом доложила Ухура.
– Вот теперь включай четвертую! – Зулу активировал первый из заранее запрограммированных маневров, и "Шрас" вихрем понесся прямо в активную зону боевых действий. Смотровой экран на какое-то время ярко засветился от шумового статического сигнала, когда они промчались сквозь фотонную корону. Затем экран снова очистился, и на нем появился едва заметный мерцающий след летящего впереди "Умифиму". Далее маленький андорский транспорт с невероятной для его возможностей быстротой пилотирования закружился по спирали вокруг вражеского корабля. Он пролетел настолько близко к орионскому истребителю, что на нем довольно скоро загудели все датчики тревоги, предупреждающие об опасном сближении.
– Сейчас для "Умифиму" появляется кроме "Энтерпрайза" дополнительная цель, в которую ему придется стрелять. – Зулу стиснул зубы, когда "Шрас" взвился в крутом вираже, уходя вверх от неожиданного плотного огня фазеров истребителя. – А теперь посмотрим, сможем ли мы заставить "Мекуфи" стрелять вместо нас в своих.
Зулу направил корабль дальше, вырываясь из притяжения вихревых гравитационных полей, а затем включил на рулевом компьютере отработку второго заранее запрограммированного маневра. На этот раз маленький корабль накренился набок и тут же устремился в промежуток между двумя орионскими кораблями. Там он завис на несколько секунд, дерзко вызывая на себя вражеский огонь.
Ухура подняла голову от навигационного монитора и взволнованно посмотрела на Зулу темными глазами:
– "Мекуфи" на расстоянии всего одной тысячи километров!
– Приборы показывают, что они выпустили фотонные торпеды, – нарушил молчание один из андорцев. Зулу вновь услышал жалобный стон Муава Хаслева. – Торпеды приближаются по вектору девяносто пять точка шесть...
– Фазерный залп со стороны "Умифиму"! – встревоженно сказал второй андорец. Корабельные приборы пронзительно зазвенели, предупреждая об опасности поражения. – Попадание в бортовую защиту...
– Сделай же что-то, рулевой! – закричал капитан-андорец. – Эти орионцы разнесут нас сейчас в щепки!
– О нет, это у них не получится.
Зулу сделал глубокий вдох и задал рулевой системе последний из заготовленных приказов. "Шрас" протестующе затрясся, когда сверхсветовой двигатель резко изменил траекторию полета. Корабль отбросило назад прямо на "Умифиму". В самый последний момент андорский корабль увернулся и скользнул прямо под фальшивые грузовые трюмы истребителя, где орионские фазеры не могли поразить его. "Шрас" выскочил с другой стороны, и камеры подачи изображения на смотровой экран автоматически включили картину оставшихся позади неприятельских кораблей. Зулу улыбнулся, заметив сверкающую вспышку фотонной торпеды, идущей далеко позади по их сверхсветовому следу.
– Чему ты так радуешься? – язвительно спросил Хаслев. – "Мекуфи" только что выпустил в нас свои фотонные торпеды!
– Но они же выстрелили до того, как мы нырнули под брюхо "Умифиму".
Зулу смотрел на смотровой экран, не сводя глаз с "Мекуфи". Полицейский крейсер резко накренился, ускользая от светящейся короны торпедных осколков, вырвавшихся из боковых орудий "Умифиму".
– Чем хороши фотонные торпеды, – бросил он Хаслеву, – так это тем, что они не отличают своих от чужих.
– Это неплохой трюк, – согласилась Ухура. – Но ты же понимаешь, что с орионцами никакой трюк не пройдет дважды. Так какой еще оригинальный маневр мы будем выполнять перед "Мекуфи"?
Зулу поморщился, глядя на то, как хищный, словно у акулы, силуэт "Мекуфи" огибает искалеченный корпус другого орионского корабля и стрелой несется вслед за "Шрасом", разрезая темноту космоса.
– Такой, о котором мне однажды рассказал Чехов, – ответил наконец рулевой, протягивая руку, чтобы переключить смотровой экран снова на переднее направление полета. Зулу помнил, что где-то в глубине окружавшего их звездного купола висит зловещее темное пятнышко под названием "Хоукинг". – Называется русская рулетка.
* * *Пэрвианс обрушился на Чехова с такой страшной силой, как будто это были десять человек сразу, и лейтенант почувствовал, как захрустели все его ребра. Через мгновение по легким разлилась обжигающая жидкая боль, и он, сдавленно крикнув, выдохнул последние остатки воздуха, когда Пэрвианс с бешеной яростью рванул его вверх, придавив коленом поясницу.
"Я умер", – Чехов даже удивился тому, с каким спокойствием принял эту мысль. Теперь Пэрвианс может запросто переломить его пополам, забрать гиперзащитный анод и творить дальше любое зло на "Энтерпрайзе". Какую бы роль ни играло это анодное устройство, его хватило уже на то, чтобы лишить жизни шестерых человек. Чехов решил хоть чем-то завершить свое участие в этой истории, прежде чем станет седьмой жертвой.
Он с усилием ударил анод о палубу, и устройство разлетелось на миллион разноцветных осколков. Пэрвианс замер, и Чехов крепко зажмурил глаза в ожидании смертельного удара. Однако вместо этого орионец внезапно отпустил его, и лейтенант упал навзничь, судорожно хватая ртом воздух и боясь пошевелиться от боли.
– Какой же ты дурак! – жалобно проговорил Пэрвианс. – Это был единственный экземпляр, ему цены не было!
Чехов прижал руки к бокам, пытаясь дышать очень осторожно, чтобы не потерять сознание от боли.
– Теперь ты – в ловушке, – прохрипел он, – впрочем, как и я. Твоим не удастся транспортировать тебя отсюда, а капитан Кирк не допустит, чтобы ты выбрался с этого корабля живым.