Эми Кэтлин Райан - Похищение

— Иди к черту, — нашел в себе силы сказать Киран.

— Я могу и тебе приготовить. Все, что тебе нужно сделать, это сказать всем, что ты просишь прощения, и тогда я принесу тебе большую тарелку яичницы. Ты бы этого хотел, да?

— Я бы хотел, чтобы ты заткнулся, жалкий червяк.

— Если ты признаешься, я принесу тебе хлеба. Сарек научился печь лепешки, и, честно говоря, они очень даже ничего. Хочешь немного? Все, что ты должен сделать, это признать свои ошибки перед всеми. Это отнимет у тебя одну минуту.

Кирану хотелось хлеба больше всего на свете, но если он признается в своих «преступлениях» так, как этого хочет Сет, он навсегда потеряет «Эмпирею». «Я сделаю это завтра, — сказал он себе, как делал это каждый день. — Завтра. Не сегодня. Я смогу продержаться еще один день».

— Вот что я тебе скажу, Киран. Я принесу тебе яичницу, а потом ты сможешь признаться. Что ты на это скажешь? — Макс прыснул со смеху. — Не-а. Шучу.

— Ты весь гнилой изнутри, — бросил Киран.

— Да, тебе лучше думать именно так.

Киран не мог себе представить, как Макс оправдывал перед собой свое поведение. В каком-то смысле он был даже хуже Сета, потому что, в отличие от него, наслаждался мучениями Кирана. Когда же Сет приходит в камеру к Кирану, складки на его лице каждый раз были все глубже.

— Давай же, Киран. Давай покончим с этим, — не раз уговаривал он. — Мне нужно только, чтобы ты признал свои ошибки перед командой, и тогда мы принесем тебе еды!

Киран всегда говорил «нет», но с каждым разом это давалось ему все труднее.

Дверь открылась, и вошел Сили Арндт, чтобы сменить Макса.

— Хочешь отдохнуть? — спросил он Макса.

— Почему бы нет? — ответил Макс, неторопливо выходя в дверь. — Время обедать! Ням-ням!

Сили уселся напротив Кирана, блестя глазами, и вытащил батон хлеба из кармана куртки.

— О боже, — вырвалось у Кирана прежде, чем он сумел остановить себя. Это был обычный белый хлеб, ничего особенного, но он жаждал откусить от него хотя бы один раз. В последние пять дней (четыре? шесть?) его тюремщики часто ели перед ним. Это был их особый способ помучить его.

Что-то упало на пол рядом с его койкой.

С трудом перевернувшись на бок, он оглядел пол и увидел: кусок хлеба.

Он даже не жевал. Его тело оказалось сильнее его воли, и он одним махом проглотил кусок. Когда хлеб дошел до желудка, его согнул пополам ужасный спазм.

— Вот, — сказал Сили, кидая ему гравитационный пакет.

Киран прижал губы к трубке, и спазм отпустил его. Чистый вкуснейший бульон скользил ему в желудок, словно исцеляющий бальзам. Его тело, казалось, проснулось, и хотя он был ужасно слаб, он почувствовал, как бульон возвращает его к жизни. Когда он выпил все до последней капли, Сили кинул на пол перед ним еще один кусок хлеба.

— Не тяни с этим, — бросил мальчик, быстро взглянув на дверь.

На этот раз Киран заставил себя медленно жевать и глотать. Теперь, когда его живот был наполнен бульоном, у него больше не возникало таких спазмов.

Кусок за куском Сили скормил ему таким образом весь батон.

В желудке у Кирана бурчало. Ему показалось, что его может стошнить, но он проглотил комок в горле. Он не мог себе этого позволить. Он должен удержать эту еду внутри.

И только теперь ему пришло в голову, что эта еда могла быть отравлена.

Он сел, дрожа от усилий, и спросил:

— Ты только что отравил меня?

— Нет. — Сили выглядел обиженным.

— Тогда почему?

Мальчик взял пистолет, лежавший у него на коленях, и положил его на пол. Он тронул курок, повертел его, полюбовался его профилем. Наконец он сказал:

— Мне было жаль тебя.

Значит, он все-таки был человеком.

— А что говорят другие мальчики?

— Я не собираюсь помогать тебе, если ты подумал об этом.

Киран был так слаб, что просто лег на бок и лежал так, тяжело дыша.

Киран предпочитал Сили Максу, потому что Сили был просто мрачным и недружелюбным, а Макс был жестоким. Ему нравилось прислоняться к правой стене, потому что оттуда ему было видно зеркало и он мог смотреть в него, представляя, что это окно в другую комнату. Странно, как такие вещи стали служить ему мерой комфорта. Каким маленьким стал его мир.

— Сарек про тебя спрашивал, — мимоходом бросил Сили.

— Что ты ему сказал?

— Я сказал, что ты похудел.

Киран принял эту новость с мрачным вздохом. Значит, мальчик только хотел его поддразнить.

— Он просил передать привет, — добавил Сили странным тоном.

Это казалось таким странно дружеским, настолько было не к месту здесь, что Киран понял глаза на лицо мальчика. Выражение лица Сили было непроницаемым. Неужели он предлагал что-то Кирану?

— Ну, тогда… скажи ему… — Мозг Кирана судорожно заработал. Что он должен сказать? Он попытался воскресить в памяти свой первый день здесь, когда он еще не подозревал, что такое голод. У него тогда была хорошая идея. Идея о том, как выбраться отсюда. Что же это была за идея?

Киран закрыл глаза и попытался вспомнить.

Суд. Это слово вспыхнуло в его мозгу. Да.

— Скажи Сареку, что они с другими мальчиками должны предложить мне суд.

— Сет над этим здорово посмеется.

— Они должны сказать, что хотят увидеть мои преступления раскрытыми.

— Ага, — усмехнулся Сили. — Сет, несомненно, купится на это. Потому что он дурак, не так ли? — Сили покачал головой. — Сет меня убьет.

Киран отмахнулся от слов Сили, как от облака мошек. Ему было плевать, что Сет сделает с Сили. Он умирал от голода. Ему нужно было выбраться отсюда.

Киран спал. Со времени его разговора с Сили и его попытки наладить связь с внешним миром дни тянулись бесконечно, похожие на пустыню, простирающуюся до самого горизонта. Он терпел периодические издевательства Макса и визиты Сета, который раз за разом спрашивал его, не готов ли он признаться. Но большую часть времени ему было нечего делать — только думать. Он думал об Уэверли. Он думал о своих родителях. Иногда он уверял себя, что они уже на пути домой и скоро он с ними увидится.

Он мысленно беседовал с ними. Он рассказывал им, что он собирается делать, когда наконец вырвется отсюда. Он спрашивал их совета. И иногда он слушал. Иногда он был уверен, что то, что он слышал, не было его воображением. Голос, который звучал в его голове, словно далекий колокол, сообщал ему что-то.