Владимир Подольский - На пороге
Сардин хмыкнул, и ВГ продолжил:
— Это мы вместе потом выберем. Прикрытие то же самое – туристов летом катать будешь, вполне легально. Патент сделаем. А когда понадобится… Мы на нашем острове готовимся оборудовать для тебя подземный причал, от Мировой войны наследство осталось. На прошлой неделе ребята ходили под воду, нашли то, что требовалось. Опять-таки, сам посмотришь и примешь участие, пока «не сезон». Но к весне, когда ожидается начало производства, всё должно быть готово!
— Всё сделаю, полковник! Спешишь что ли?
— Да, Сардин, спешу. Дел не меряно. Теперь о связи: у тебя Интернет есть?
Когда через двадцать минут Андрей Бортко вышел проводить своего старого друга и коллегу, на столе осталась только едва початая бутылочка бренди, стопки и пустая тарелка. Кредитку старый подводник хозяйственно припрятал во внутренний карман.
* * *
Не то, чтобы комната, где ожидали вызова свидетели, была обставлена аскетически, нет, тут имелся и телевизор (похоже, никогда не включавшийся, поскольку пульта от него не наблюдалось) и кофейный автомат с набором одноразовых стаканчиков. Но жёсткие сиротские диванчики, казалось напрямую перекочевавшие сюда из прошлого, богатого потрясениями века, решётки на окнах и самое главное, судебный пристав, занимающий пост у двери создавали подавленное настроение, чувство, что занесло тебя в недра бездушной государственной машины. Действующей, как хотелось бы надеяться, по известным и, вроде бы справедливым законам, но, порой дающей сбои и ломающей судьбы даже и невинных граждан, имевших неосторожность попасть в сферу её равнодушного внимания.
Впрочем, в данном случае, перспективы уголовного дела о разбойном нападении на дом гражданина Самсонова и на его домохозяйку гражданку Лодыгину были ясны с самого начала. Павел Васильевич под бдительным оком молодого охранника негромко беседовал с Петром и Сергеем о делах весьма далёких от троицкого «процесса века». У их ног лежал Барсик в ошейнике и с пристёгнутой шлейкой. Он, похоже, совсем не волновался, хотя и был одним из главных действующих лиц происшествия до сих пор с упоением обсуждавшегося не только в Троицке, но и в самарских СМИ.
У противоположной стены на обшарпанном диванчике сидела ещё одна свидетельница, пожилая дама в чёрной юбке и тёплой коричневой кофте – мать гр. Сапарова. На друзей она посматривала неодобрительно, но взглядом с ними старалась не встречаться. Что поделать: для матери её сын всегда остаётся самым лучшим, а его враги врагами матери.
Запел мобильник и Павел Васильевич нажал на нём кнопку:
— Слушаю, Марат!
— Ты не занят, Паша?
— Пока нет, сижу, ожидаю вызова.
— Ах, да! У тебя же суд сегодня! Ну, я тогда коротко: твои питомцы Маша и Миша чувствуют себя хорошо, дистрофия прошла. Я подобрал им кормилицу, правда, собаку, а не кошку. Они ладят, играют. Скоро начну подкармливать мясом. И Лида каждый день после школы заходит проведать и поиграть. Нанороботов у них в крови нет, хотя, судя по фенотипу, Барсик, несомненно, их отец. Так что…
— А почему ты их называешь нанороботами?
— А как их ещё назвать? Специализированные молекулы, скорее всего, артефактные, поскольку, как я выяснил, «заточены» они под человеческий геном. Но и в крови других млекопитающих вполне активны. Я тут произвёл несколько опытов, в том числе и на себе. Результаты поразительные. У меня, знаешь ли, десять лет не было одного ногтя на пальце ноги. Так он стал отрастать. И с зубами проблемы начались.
— С зубами то что?
— Тоже отрастают удалённые. Не так быстро, правда, как ноготь. Ты, ведь, тоже привитый, так сказать, ничего не замечал?
Павел Васильевич замечал многое, но тут ответил с гордостью:
— У меня все свои на месте! Только зуб мудрости давно уже удалили.
— И как?
— Да, ничего… Слушай, Марат! А, ведь, наверно и у меня! Десна чешется и чешется!
— Поздравляю, скоро прорежется зубик! Ой, Павел, извини, я тебе вечером перезвоню! — вдруг спешно прервал разговор Марат Рувимович. — Пациента принесли.
В трубке послышалось горестное кошачье мяуканье, перемежаемое шипением и женскими причитаниями. Ветеринар отключился и занялся, видимо, травмированным котом. Селектор около пристава, до этого с интересом прислушивавшегося к разговору и с уважением разглядывавшего Барсика, что-то неразборчиво пробормотал и молодой человек в форме провозгласил:
— Гражданка Сапарова, пройдите в зал заседаний!
Та поднялась и проследовала по стеночке на максимальном удалении от дремлющего кота.
Как уже говорилось, суд вызвал большой интерес в среде горожан славного города Троицка. И по этой причине зал был забит до отказа. Такие громкие преступления в тихом и почти патриархальном городке бывали не часто. Тихом и патриархальном, впрочем, по меркам первой трети текущего века: милиция отнюдь не сидела без дела и теперь. Некоторые граждане, как и сто лет назад периодически покушались на всевозможные разновидности насилия и убийства, зачастую с помощью подручных предметов, но иногда используя и специально для этой цели изготовленные. Чаще по пьяни, но иногда и в трезвом рассудке и полной памяти. Норовили похитить чужую собственность и денежные знаки, как открытым доступом, так и путём взлома запоров. А те, кто понаглей и поглупей, совершая действия, которые закон трактует, как разбойные нападения. Рано или поздно большинство из них попадалось в руки милиции и временно изолировалось от общества в тюрьмах и зонах, где те из них, у кого ещё не пропало желание продолжить преступную карьеру, проходили длительные курсы повышения квалификации.
Когда судья вызвал, наконец, и его, г. Самсонов кивнул друзьям, подхватил шлейку и с котом на поводке прошествовал в зал, где, проходя по центральному проходу к свидетельской кафедре, сорвал аплодисменты, подобно некой звезде эстрады. Впрочем, это приветствие и знак восхищения относилось, скорее, не к нему, но к ведомому им внушительных размеров коту, о роли которого в данном деле все уже были наслышаны. Одна только троица подсудимых, томившихся, подобно диким животным в клетке, не выразила при его появлении никакого энтузиазма, а наоборот состроила кислые мины и пробормотала сквозь зубы, отнюдь, не приветствия. Блистали фотовспышки репортёров и обычных граждан, некто, вооружённый видеокамерой, пригибаясь, споро пятился перед Барсиком, норовя ухватить крупный план. Кот шёл не спеша, с гордо поднятым хвостом и с видом полного безразличия к ажиотажу, вызванному его появлением. Только жмурясь от вспышек фотокамер.
Заняв место за свидетельской кафедрой, Павел Васильевич приготовился отвечать на вопросы, однако, шум и копошение в зале всё не прекращались, и судья, наконец, стукнув молотком, пригрозил очистить зал, если порядок сию же минуту не восстановится. Это подействовало, мигнула ещё одна вспышка, и раздался писк камеры, запечатлевший Барсика, прилёгшего у ног свидетеля в позе сфинкса и настала относительная тишина. По заведённому сотни лет назад обычаю, судья удостоверился в личности свидетеля и подробно расспросил его о событиях, послуживших поводом к возбуждению уголовного дела, в частности, об обстоятельствах знакомства с потерпевшими. После выяснения этих вопросов, свидетель был передан прокурору, а затем адвокату обвиняемых. Тот о самом деле расспрашивал мало, зато сосредоточился на обстоятельствах установки и эксплуатации системы видеозаписи, в конечном итоге позволившей установить и изобличить его подзащитных.