Михаил Шуваев - Звездный Гольфстрим

ТРАНСФЕРТ

— А что тебя так удивляет, Ральф? — вопросом на вопрос ответил Вовка.

— Об этом явлении знает только узкий круг астрофизиков и пара человек в КОНОКОМе! — нотки удивления по-прежнему присутствовали в голосе Стоммелена. — Кто тебе об этом сказал?

— Никто мне не говорил. Я… просто знаю это. Ну, читал вроде, — замялся Прыгунов.

— Хватит пургу гнать, Володя. Ничего ты не мог читать об этом. Все материалы — под грифом «СС» со списочным допуском. Вот так-то!

— Подождите, подождите… Ральф, а ты, значит, допущен и знаешь, что такое этот Великий, как его… — не смог сразу вспомнить слово Парсонс.

— Великий аттрактор, — подсказал Вовка.

— Ага! Аттрактор. Знаешь ведь?

— Да, знаю, я допущен к материалам по нему. В полном объеме.

— А почему?

— Это что, допрос?! — начал заводиться Ральф.

— Ральф, не кипятись, подожди! — раздался в наушниках и динамиках голос Сноу. — С нами тут на постоянной связи КОНОКОМ. Дублируем связь вам на монитор.

В верхней части сектора стены, где находилось множество приборов управления центром, вспыхнул и замерцал экран визора, и на нем появилось изображение Дон Кимуры.

— Прыгунов, вы не можете или не хотите объяснить, откуда вам известно о Великом Аттракторе?

Вовка пожал плечами и посмотрел на экран:

— Господин директор, я действительно не знаю, откуда мне известно про Великий Аттрактор, но… я где-то слышал, что ли?.. Нет, не могу объяснить, не могу! Извините…

— Дуг, дай-ка мне список лиц, допущенных к материалам дела «Великий Аттрактор». Так, так. Ясно, — директор отложил в сторону бумажные листы. — Среди вас только Стоммелен допущен. Больше никто.

«Только я? Даже Сомов не в курсе? И что меня понесло смотреть войд Волопаса, так они, глядишь, и догадаются, что недалеко отсюда и затаился Великий Аттрактор», — услышал Вовка и ответил Стоммелену:

— Как видишь, Ральф, тебе особое доверие! А за подсказку спасибо. Точно, Великий Аттрактор находится в войде созвездия Наугольника!

Никто не ответил, лишь легкое гудение приборов чуть сменило тональность — видимо, сработал какой-то переключатель. Нарушил молчание директор:

— Прыгунов, Стоммелен ничего тебе сейчас не подсказывал и вообще молчал.

У Вовки запершило в горле, и он с ужасом стал осознавать наваливающуюся на него невероятную действительность.

— Это, как его… значит, Володя, того?.. Прочитал мысли, что ли? — проявился Никитин.

— Да, коллеги, думаю, что Прыгунов вынул эту информацию или снял — как хотите, у Стоммелена непосредственно из мозга. Факт, — проговорил Дон Кимура. — Приказываю: покинуть оптико-цифровой центр и прибыть на основную станцию!

— Но… — попытался возразить Ральф.

— Без разговоров, — последовал категоричный ответ.

Пока Стоммелен понуро бродил по центру и выключал аппаратуру, Дефо подошел к Вовке, стоявшему истуканом:

— Спокойно, бортинженер, все образуется, вот увидишь.

Вовка поднял на лейтенанта печальные глаза и вздохнул:

— Ох, не знаю, Брайан, не знаю… Вот твоих-то мыслей я не слышу… или не вижу… Черт, как правильно?

— Извините, что подслушал, — раздался в наушниках голос космопсихолога Марка Капелли. — Значит, все дело в настройке, Володя. На кого-то ты настроен, или, наоборот, этот кто-то настроен на тебя. Мозг это тот же прибор, только бесконечно сложный, со своей калибровкой и настройками.

— Легче мне от этого не стало… — пробормотал Вовка и двинулся вслед за Стоммеленом, Парсонсом и Дефо к выходу. Гравикресло, оставленное им почти на середине, словно с облегчением уплыло к стене и прибилось к другим креслам.

— Как вернетесь, зайди ко мне, пожалуйста. Я постараюсь дать тебе пару советов, — попросил Капелли.

— Хорошо, Марк.

Спустя несколько минут все погрузились обратно на флаер и вылетели в сторону станции. Разговаривать никому не хотелось, а в особенности Вовке. Он вообще чувствовал себя так, будто с него прилюдно сняли штаны и выпороли. Понять, почему у него возникли такие ощущения, он пока не мог. Тем временем флаер подлетел к станции и сделал небольшой круг, снижаясь. Лепестки верхнего купола ангара разошлись в стороны и впустили аппарат.

Астронавты, тихо перебрасываясь редкими словами, поели и разошлись по своим каморкам.

Вовка же двинулся к Капелли, и они надолго заперлись вдвоем в его каюте.

Операция по реанимации палеокосмонавта тем временем продолжалась. Однако Моран и Виби видели, что все их усилия привели пока лишь к тому, что показатели жизнедеятельности палеокосмонавта немного изменились по сравнению с изначальными. Тем не менее шанс по-прежнему оставался. Ведь прогресс, хоть и мизерный, но был! Ученые продолжали сканировать палеокосмонавта, все глубже и глубже проникая в мозг пациента, воздействуя на него самыми современными приборами. В первую очередь была задействована, конечно, аппаратура андроидов. На нее-то и была вся надежда. Задача-максимум состояла в том, чтобы реанимировать пациента, вернуть его к полноценной жизни. Задача-минимум, если реанимации не произойдет, то снять как можно больше информации с мозга палеокосмонавта, сделать качественный мнемослепок.

Вся группа врачей находилась на ногах в операционной уже несколько часов кряду. Моран пару раз отходил от стола и приборов и присаживался на лабораторный табурет, чтобы дать отдохнуть ногам. Несмотря на слабую силу тяжести, ответственность, сложность и цена операции для человечества и мира андроидов давили на плечи ученых с неменьшей силой, чем гравитация.

После семи часов первым не выдержал Пирс. Посоветовавшись с Дон Кимурой (на огромном мониторе в центре кают-компании было видно, как Дуг встал из-за стола и отозвал в сторону директора), он, стараясь соблюсти все пиететы, обратился к Морану:

— Профессор, я вижу, что вы отошли передохнуть, пока ваши ассистенты готовят для вас очередное мнемоскопирование. Отнюдь не умаляя ваши таланты в области криомедицины, не подвергая сомнению знания андроидов, хотел бы все же предложить подсоединить к вам в режиме голографического присутствия прекрасно знакомых вам коллег по криогенному цеху. Одна голова хорошо, а несколько…

— Замечу, месье Пирс, что у нас здесь не одна, не две и даже не три головы. Но не в этом дело. Я не возражаю, а вы, Виби, нет? Тогда подключайте Жарье, Томсона и Клюева. Так, коллеги, продолжаем! — отходя от трехмерного монитора, призвал профессор и натянул на лицо хирургическую маску.

Когда несколько часов назад палеокосмонавта извлекли из криокамеры и положили на операционный стол, очень долго пришлось провозиться с его скафандром. И только когда призвали на помощь Дефо и кибернетика Гринвуда, удалось разблокировать замки и снять космическую амуницию. Виби, со словами «А вот и наш спасательный маячок», снял небольшой оранжевый прибор с системы жизнеобеспечения скафандра.