Анна Назаренко - Тень нестабильности (СИ)
— Так, послушай-ка меня, — отложив в сторону вату, пропитанную какой-то резко пахнущей субстанцией, он взял девушку за подбородок, вынуждая поднять голову. — Только не надо разводить таинственность, грустно вздыхать и изображать из себя ангела. Думаешь, я раньше не догадывался, что кое-кто не в ладах с законом? Или ты решила, что раз я молчу, значит — ничего не понимаю? Глупая.
Сказано это было настолько ласково, что у Лики даже не возникло желания заехать одному имперцу по наглой физиономии.
— Ты так спокойно на это реагируешь, — улыбнулась она, мягко отводя в сторону его руку. — Ты же понятия не имеешь, чем я занимаюсь. Вдруг я, скажем… людей за деньги убиваю?
— Это так? — с невозмутимым видом поинтересовался Кевин.
— А если я скажу «да», что ты сделаешь?
Лика хотела всего лишь оценить реакцию сибовца — и, если та ей не понравится, сделать вид, что неудачно пошутила. Но, даже не успев договорить, поняла: вместо вопроса получилось признание. Слишком уж живой интерес прозвучал в ее голосе — и слишком явное волнение.
«Я всегда была никудышной актрисой… и что теперь делать? Неужели я все испортила?»
Те несколько секунд, что Кевин медлил с ответом, тянулись мучительно долго. «Скажи уже что-нибудь!» — хотелось крикнуть наемнице, но она сдерживалась — хоть и с большим трудом.
— Посоветую тебе не лезть в неприятности хотя бы некоторое время. Тот, кто тебя подстрелил, использовал очень оригинальные боеприпасы — судя по всему, токсичные. Именно поэтому твоя рана так медленно заживает. Кстати, потерпи: сейчас жечься будет ужасно. Должно, по крайней мере.
И он, как ни в чем не бывало, принялся копаться в аптечке.
— Что? — ошеломленно выдохнула Лика. Она ожидала какой угодно реакции, но только не абсолютного безразличия. — И это все, что ты хочешь сказать?
— А что, я должен был отреагировать как-то иначе? Быть может, приставить тебе к виску пистолет и отвести в уютные застенки моей конторы? Или устроить скандал из-за того, что ты не призналась раньше? Или вообще — застрелить на месте, просто из принципа?
— Не знаю… правда, я понятия не имею. Но ты же должен бороться с такими как я, разве нет?
— Лика, неужели ты думаешь, что я задался целью извести под корень всю преступность в галактике? Я не верю, что ты представляешь угрозу для Империи, а на все остальное мне, откровенно говоря, плевать. И знаешь что? Галактика была бы куда лучше, будь в ней побольше таких преступников, как ты, и поменьше таких «честных людей», как… многие.
— Кевин, ты… чудо. Просто чудо, — выпалила девушка совершенно искренне. Молодой сибовец не переставал ее удивлять — и удивлять приятно. — Только твоему совету «не лезть в неприятности» я последовать не могу. Я в них уже по уши…
«Поджать губы, «чтобы не тряслись», нервно сцепить руки и устремить взгляд в одну точку. Плакать не нужно — пусть он видит, что мне очень тяжело, но я пытаюсь справляться. Так сочувствия будет больше.»
— Да я уже догадался, — тяжело вздохнул Кевин, сжимая ладонь Лики в своей. — Рассказывай давай. Может, я смогу помочь. В конце концов, раз все используют служебное положение в личных целях, почему мне нельзя?
Наемница слабо улыбнулась, старательно скрывая за робостью торжество.
— Ну, ты сам попросил. Учти, слушать придется долго.
Юноша тоскливо покосился на медленно, но верно светлеющее небо за окном.
— Чего уж тут: все равно ложиться спать уже нет смысла. Только кафа себе сделаю, — произнес он, поднимаясь.
— И мне принеси! — крикнула Лика вдогонку.
«А я пока подумаю, что же тебе наговорить…»
* * *Электронные часы на прикроватной тумбе показывали половину пятого утра. Для сна было уже слишком поздно — к тому же Кевин чувствовал, что попросту не заставит себя встать вовремя, если хотя бы приляжет вздремнуть. А потому он просто сидел в кресле, допивая неизвестно какую по счету кружку кафа, и с легкой завистью поглядывал на Лику. Девушка спала крепким сном праведника — как бы смешно это ни звучало в свете ее рассказа.
«Интересно, она не боится оставаться у меня потому, что действительно доверяет и надеется на помощь? Или же думает тихонько сбежать утром и исчезнуть навсегда? Нет, второе маловероятно: тогда ей было бы ни к чему рассказывать о своих проблемах — по крайней мере, так подробно. Видимо, и впрямь доверяет. А ведь, по-хорошему, мне действительно следовало ее арестовать: она сама призналась, что работает на криминального босса, который напрямую поддерживает восстание. Наверное, Лика была бы довольно полезной пленницей…»
Сибовца передернуло от одной только мысли — настолько мерзкой она показалась. Нет, он не поступил бы так, даже если бы этот шаг действительно мог приблизить победу над восстанием — просто не сумел бы так подло обойтись с любовницей.
Кевин затруднялся определить, что же чувствует к этой девушке: он не мог, положа руку на сердце, сказать, что действительно любит ее. И в то же время, так хорошо, как с Ликой, ему не было ни с одной другой женщиной — ни в постели, ни в общении. И ее судьба отнюдь не была ему безразлична.
— Ты умная, красивая и добрая девушка — что бы ни пыталась из себя изобразить. Какого хатта тебя в наемники понесло? — на этот вопрос он так и не отважился во время разговора, закончившегося около часа назад.
Лика заворочалась под одеялами и, с трудом приподняв голову, заспанным голосом произнесла:
— Бывал на нижних уровнях Корусканта когда-нибудь?
— Нет, но наслышан, — оторопело ответил юноша. — Я думал, ты спишь.
— Я сплю очень чутко — издержки профессии, знаешь ли. Ну вот ты «наслышан», а я там родилась, — наемница криво усмехнулась. — Ты думаешь, что я от хорошей жизни своим ремеслом занялась? Передо мной просто стоял выбор: или криминал, или нищета — такая, какой ты и представить себе не можешь.
— Я понимаю… думаю, что понимаю. Но неужели не было другого выхода? Ты могла бы пойти в армию… — Кевин осекся, поймав снисходительный, чуть насмешливый взгляд Лики — так смотрят либо на детей, либо на умственно отсталых.
— Я об этом подумывала: после нескольких встреч с корускантской полицией до меня начало доходить, что пребывать по ту сторону закона вредно для здоровья и не очень приятно. Я даже до ближайшего вербовочного пункта добралась. Знаешь, там такие красивые плакаты висели, с замечательными словами… про достойную жизнь для всех и каждого тоже говорилось… даже верить хотелось. Дура наивная, — девушка невесело хохотнула, кривя рот в злой ухмылке. — Вербовщик мне очень… доходчиво объяснил, где мое место. Хорошо, что у меня хватило ума не врезать ему по роже — хотя руки чесались страшно.