Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)

Общество разбредалось нехотя, как засидевшиеся гости клубной вечеринки.

— Где вас искать, Роберт? — спросил Волков, задержав Уокера при выходе из коммутационного отсека.

— В моём кабинете. Эйри покажет вам, — отозвался тот.

— Вам не мешало бы вздремнуть, — порекомендовала случайно оказавшаяся рядом Урсула. Управляющий выглядел крайне уставшим.

— Не смогу заснуть, — пожаловался Уокер.

— Дать вам снотворного?

— Послушайте, Урсула, — вклинился вдруг Волков. — Кстати о снотворном. У вас не случалось пропаж в последнее время?

— Было дело, — охотно подтвердила беспечная медсестра. — Но я подумала, что это Джордж взял про запас. Он всё время жаловался на бессонницу.

— Понятно, — проворчал Александр, но что ему стало понятно, не пояснил. Сказал только:

— Когда проснётся Майкл, отправьте его к Льюису за приказаниями. Льюис, мне нужно с вами пошептаться.

Пришлось ждать, пока Саша нашепчется с начальником охраны, и это было невыносимо. Спать хотелось ужасно. Как назло, до парковочной ниши с номером девяносто четыре было рукой подать, но Волков всё шептался с Льюисом, а остальные столпились в коридоре, кроме Урси. Она ушла в медпункт сразу же, как только ей напомнили о прямых обязанностях. Заскучавшая мисс Уокер сонно разглядывала панели кольцевого коридора и слушала вполуха болтовню отца с супругами Левицкими.

— …какое там снотворное… Нечистая совесть спать не даёт.

— Пойдёмте с нами, Роберт. Мы со Стасиком хотим поужинать вместе.

— Спасибо, Барби, но… Вот если бы можно было позвать Джоан…

— Почему бы вам не поговорить с нею?

— Боюсь, Леви. Когда от вас отворачиваются… Потом, вы же не всё знаете.

— И всё же вам нужно с ней поговорить, — услышала Ирис у себя за спиной. «Ага, Клиф уже смылся куда-то», — обрадовалась она, оглянулась и увидела за спиной одного Волкова.

— Вы в бар? — спросил он у четы Левицких.

— Да, — с готовностью отозвалась Барбара. — Хотите заскочить перекусить? Милости просим.

— Спасибо, Барбара, но у меня дел по горло. Может быть, утром. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Станислав. Никуда не уходите из бара. Пойдёмте, Роберт, я провожу вас к Джоан.

«Как это пойдёмте, а я?» — возмутилась Ирис, догнала Волкова, и…

— Иришка? Ты почему ещё не у себя? Иди домой, тебе нужно выспаться. На тебе лица нет. Минутку, Роберт…

Волков наклонился к мисс Уокер. Весьма удивлённая оборотом событий, она подставила щёку — думала, он собирается поцеловать её на ночь! — но вместо этого услышала быстрый шёпот: «Иришка, не выходи из бабла без «пояса Афины». Я буду на крыше».

— Ты не собираешься спать? — удивилась девушка.

— Нет. Буду изображать мартовского кота, — подмигнув, невесело пошутил Саша. Больше он не сказал ничего. Догнал медленно бредущего по коридору Уокера, и они свернули на лестницу. Напоследок Ирис смогла расслышать только: «Угостите меня чашечкой кофе, Роберт? В сон клонит, сил нет», — и раздосадованная принцесса Грави уныло потащилась домой.

«Сашка-деревяшка, — злилась она, ожидая, пока откроется люк. — В сон его клонит! А как же я? — Девушка негодовала, шлёпая босиком по тёплому полу гостиной своего бабла. Тяжёлые ботинки сбросила у входа — пусть там валяются, осточертели. — И даже не пожелал спокойной ночи! — переживала она, блаженствуя под тугими горячими струйками душа. — А мог бы…»

Пришлось приструнить себя, слишком уж откровенные сцены мелькали перед внутренним взором ожившей под душем принцессы Грави, когда она думала об утраченных Волковым возможностях. «Ну и ладно…» — подытожила она, показала язык запотевшему зеркалу и, завернувшись в халат, подобрала брошенную как попало одежду вместе с бесполезным поясом… «Минутку, — остановила она саму себя и пошлёпала в гостиную, таща ворох одежды и пояс в охапке, — Сашка-дурашка почему-то просил надеть пояс, когда выйду из бабла. Так и сказал: без пояса из бабла не выходи. А с поясом? Спокойной ночи не пожелал, и сам спать не собирался, отправился к отцу в кабинет — пить кофе. О! Кофе!»

Спать больше не хотелось. Ирис приготовила себе чашечку кофе и уютно устроилась в кресле. «Значит, он считает пояс небесполезным. Кого-то боится? Джорджа? Марты? Кого-то ещё? О Майкле зачем-то спрашивал. Сашка-промокашка. Сказал: буду на крыше. Зачем ему там быть?»

Мисс Уокер встревожилась. О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи, пока не будут найдены ответы на все вопросы. Она сунула опустевшую чашку в услужливо раскрывшийся зев судомойки и с минуту ещё стояла, слепо таращась на валявшийся в кресле «пояс Афины». Беспокоившие её вопросы перебирала, как шарики иолантов, нанизанные на нить. «Я ему нужна там, — решила она твёрдо. — Не зря он не пожелал спокойной ночи и шепнул, что будет на крыше». Спохватившись, Ирис стала лихорадочно одеваться: пояс, комбинезон… Ботинки? Девушка поморщилась при мысли, что придётся снова напялить эти бегемотообразные тяжелоступы. Туфли? Нет. Так ничего и не выбрав, она выскочила в кольцевой коридор босиком. «Дует по ногам откуда-то, но пол тёплый. Страшновато в коридоре одной. Хоть и в поясе, но всё же… Саша, небось, просил нацепить его только для моральной поддержки, ведь погиб же «Улисс». Какая мрачная лестница! И не потому вовсе, что людей нет. Вдруг там, за дверью… Боже, страшно открыть! Ну же, трусишка!.. Фу-у-у, никого. Выбитые двери так и валяются в коридоре. Ха! Как Льюис тогда перепугался!.. Мистер Десять Процентов. Нет, не сюда. Эта лестница, а не та. Интересно, в офисном зале есть свет? Помру от страха, если тем… Нет, светло. Бегом по проходу! Здорово, что босиком пошла, вот топоту было бы!.. Если в ботинках. А в туфлях вообще… От топота копыт… Откуда эта чепуха? Да ещё и по-русски… Пыль по полю летит… бред какой-то. Но забавно: от топота копыт… Дверь вся в дырках. От пуль? Ну да, это же Джордж с ней расправился, когда… Папин кабинет заперт. Они там? Не отзываются. Ну-ка, стукну громче! Тишина. Нет, не там они, папа хотел поговорить с мамой, а Саша… Наверх. Эта тоже вся в дырках и треснула. Ох! Чуть не упала. Что тут набросано? Гильзы. Так это, кажется, называется. Ступеньки, ступень… Господи, и как сердце не выскочит? От топота копыт пыль по полю… Эту дверь Саша сам сломал. Темновато здесь. О-о! Кто это?!»

Ирис замерла, сдержав рвущийся из лёгких воздух, вцепилась в косяк распахнутой настежь двери — кто-то посреди комнаты, на полу его размытая тень. Луны молодой серпик, свет скудный. Голос. Папа?

— …не хотел рассказывать тебе, боялся, что ты… как тогда.

— Расскажи, Робби, — попросила Джоан. Электронный голос шелестнул, словно она шепнула на ухо человеку, чья голова рядом, на подушке. — Я должна знать. Что случилось со мной? Мне кажется, я поняла сегодня… Робби, скажи, я сама себя…