Борис Иванов - Скрижаль Дурной Вести
Двери послушно закрылись за ними в той же последовательности, как и открывались под действием электронных отмычек.
— Так, — тихо сказал сержант. — Здесь код — букво-цифровой... Надо выставить как было... — Он достал из кармана бумажку. — Набирай: «Тринадцать, двадцать четыре, ФРОДО...»
«Тринадцать, двадцать четыре, БИЛЬБО», — набрал Пол.
Взревела сирена.
* * *К тем свойствам характера Толстяка Финни, что вот уже который десяток лет позволяли ему неизменно маячить за стойкой «Кентербери», в то время как в Малой Колонии сменилась пара политических режимов, а в той ее части, что была подводной громадой огромного социально-политического айсберга здешней планетной системы, — полдюжины паханов и крестных отцов теневого мира, относилась главным образом его способность не изменять выражения лица в самых необычных ситуациях. Бармен в четвертом поколении, он оставался им всегда и всюду. Такими и детей вырастил, и внуков растил.
Вот и сейчас печать собственного достоинства, с легкой примесью беспокойства об абсолютной чистоте тяжелого, литого стекла бокала, который он прокручивал через кипенно-белую салфетку, не исчезла с его лица, когда из напоенного табачной мглой сумерка бара выплыла кривоватая физиономия Хромого Лумиса, с большим значением кивнувшего ему — выйди, мол, в бильярдную... Финни решительно и не без сожаления вернул стакан на его законное место и двинулся куда просили. В бильярдной, пустой в этот час, его ждала еще более нежеланная, украшенная облезлой бородой физиономия Шишела.
— Рискуешь, Бородатый, — сказал Финни в пространство перед собой. — В розыске ты... И Папа тобой интересовался, и федералы... И наши контрики...
— Ну и как — заработать желания не появилось? — осведомился Шишел.
Последовала некая пауза.
— Вот что, Бородатый, — определил порядок действий Финни, — пошли-ка мы в приватный кабинет — во всем таком разберемся...
* * *В приватном кабинете Финни, не сбрасывая с физиономии выражения достойной озабоченности своим делом, предложил Шишелу присаживаться у тяжелого, под старину сработанного стола.
— Ты чего — заколдованный, что ли? — спросил он в пространство. — Или слово какое выучил? Тебя уж вся Система обыскалась, а ты вот так запросто к Финни пивка засосать возникаешь?
— Эт уж ты сам его соси, а мне если покрепче чего нацедишь — не побрезгую... — определил расстановку сил Шишел.
Финни, не говоря худого слова, выставил на дубовый стол запотевший графин и мановением двух пальцев организовал рядом поддончик с тончайшими слоями нарезанной буженины, увенчанной веточками петрушки и лепестками какой-то местной зелени. После чего бесстрастно воззрился в пространство.
— Я тебя надолго не займу, — успокоил его Шишел. — Вещицу одну узнаю да и ходу дам. А будет кто про меня справки наводить — можешь все как есть выложить...
Финни молча жевал губами, продолжая смотреть в пространство. Потом перевел взгляд на Шишела и посмотрел тому в глаза.
— О тебе очень плохо говорят, Шишел, — сказал он веско. — Говорят, ты Трюкача в какое-то дело втравил так, что его и не видно и не слышно которую неделю... И на ТВ засветился ты... С рукой-то что у тебя? — Он кивнул на забинтованный палец Шишела.
— Да так — одна тварь цапнула... О Гарике пусть у тебя голова не болит. Жив-здоров — по состоянию на сегодня... А вот за Корявого Банджи налей-ка по полной за упокой души... Кстати, о нем и речь...
Финни мрачно глянул на него исподлобья. Налил. Они чокнулись и опрокинули.
— Ты, Финни, главное возьми в ум — Шишел сроду народ не мочил и мочить не будет... — постарался внушить набычившемуся собеседнику Шаленый. — Но и трепать языком лишнего не стану. Нету больше Банджи и нет — мир, как говорится, праху его... Ты мне вот чего скажи: эту штукенцию помнишь?
Шишел поднял с пола и подержал на весу перед носом Финни хорошей работы увесистую сумку из кожи пещерного хряка. Потом двинул по столу, по направлению к собеседнику две сотенные бумажки. Впервые за много часов лицо Финни чуть изменилось. Нервный тик потянул кончик рта слева.
— Памятью Бог не обидел... Спустил эту штуку — и как раз Банджи... И как раз через Трюкача... Так что — сон в руку? — Финни совершенно индифферентно рассматривал купюры на свет.
— В руку не в руку, — резонно заметил Шишел, — а мне знать надо — кто тебе товар этот сторговал? И когда?
Финни молча смотрел сквозь Шишела. Облизнул губы.
— Рискую я, Шишел... Сам понимаешь...
Шишел вытянул бумажник и, не говоря худого слова, отмусолил Финни еще две сотни. Не облагаемые никаким налогом. Тот вздохнул.
— Наливай по второй, Шишел... За упокой души снова... От покойничка к покойничку эта вещь через Гарика прошла. Видать, несчастливая...
— Ты не каркай, — осек его Шаленый, разливая водку, — а вещи своими именами называй...
— Человечек этот прогремел сильно, — сообщил Финни, загребая на вилку пяток ломтей закуски разом. — И точно в тот день, когда предмет этот мне он загнал, — соображаешь, как мне потом икалось?.. Принес вещь в ночь — в первом часу где-то, деньги получил от Банджи, через зачищенную карточку, поутру. А к ночи тех же суток — прогремел здорово. Помнишь угон «Покахонтес»? Вот тот парень его и отмочил. Я-то его как Дейла знал — пока он просто среди здешних ребят крутился. Из залетных сам и команду себе такую же подыскивал уж не знаю для каких дел... А вышло — Клайд... Клайд Ван-Дейл... Я уж тогда со страху перешарохался основательно. Потом гляжу — вроде и не всплыла вещь. Никто по этому делу не суется. Однако — чуток ошибся, как видно...
Шаленый чокнулся с собеседником и проглотил ледяную водку, с тупым удивлением глядя в пространство перед собой.
— Да, брат Финни... — задумчиво сказал он, пережевывая буженину. — Всякая случайность — это непознанная, в душу ее язви, закономерность... Надо же Ван-Дейл... Клайд... Как это я сразу... Так выходит, на Северном полушарии малый пропал?..
— Он на челноке с лайнера смылся... При посадке челнок потерял управление. Над Северным бугром... Ну и амбец...
— Катапультироваться не успел? — не без сочувствия к Потертым Мокасинам спросил Шишел.
— Успел, кажется... — Финни пожал плечами, дивясь наивности собеседника. — Так это без пользы. Он в самую середку Северного бугра вышел — на Капо-Квача. Амбец... Чистый амбец...
— Да, гиблые, говорят, места. Неужто никто не возвращался оттедова?.. — все не отступался Шишел.
— Кроме трапперов, но те народ такой, что уж лучше сразу в болоте утопиться, чем с ними дело иметь... — Финни подхватил с поддона еще малость закуски и задумчиво уставился на лепесток мутантной петрушки, что вытащил из зубов. — Если б он на них наткнулся, то тут пятьдесят на пятьдесят — либо сразу бы прирезали, либо за выкуп полиции Черты сдали бы...