Дэвид Вебер - Дело чести

Интересно, были ли наши предположения умными, самодовольными или абсолютно глупыми? После Моники мы проклинали Рабсилу-Мезу и не задумывались, что у них гораздо больше сил, чем мы предполагали. С другой стороны, я не думаю, что стоит так уж сильно обвинять наших аналитиков в том что они приняли Линейные крейсеры Госбезопасности, которые были наняты как доступный расходный материал, за корабли экс- Солли. Хуже того, люди Пат Гивенс довольно точно рассчитали сколько на самом деле кораблей Госбезопасности сбежали после переворота. Адмирал Капарелли основывал свою оценку угрозы на числах, о которых мы знали, и никто не ожидал что Розак и Факел будут иметь с ними дело самостоятельно. Нам чертовски повезло что им в конце концов это удалось.

Она подумала о своей племяннице Руфи, и о том что могло бы с ней случиться если бы мужчины и женщины Луиса Розака не сделали то что сделали и вздрогнула.

Очевидно, что существует как минимум одна группировка солли, которая не следовала стереотипу, не так ли, Бет? спросила себя она. С другой стороны, если Пат и Хемиш правы, то может быть, они более не собираются быть "Солли". Готовность Факела и Эревона помочь скрыть, что потерял флот, останавливая атаку, сулила много интересных возможностей касательно их дружбы с Баррегосом, если взять на себя труд подумать об этом. Интересно, этот идиот Колокольцев вообще догадывается, что за заварушка зреет в этом направлении?

Но независимо от того, что могло бы или не могло бы выясниться в Секторе майя, и несмотря ни на какие ошибки оценки угрозы, которые, стали понятны дома для Адмирала Росзака и его людей, фактом оставалось то, что у Мезы в ее новой пропагандистской компании было аккуратно учтено свое собственное неудавшееся нападение на Факел.

В конце концов, их глашатаи указали, Королевство Факела объявило войну Системе Мезы, и у огромной части военных и правительственных лидеров Королевства Факел были давнишние личные связи с Одюбон Балрум. Очевидно, Факел заблаговременно выяснил о нападение Мезы, так как официально обратился за помощь к Росзака в соответствии с положениями его договора с Солнечной Лигой. (Это не было, но никто вне непосредственной близости не знал это?.?.?.?? или, вероятно, будет верить этому.) Таким образом, аргумент Мезы, что Факел организовал нападение в Грин Пайнс через прямые связи с Балрум, официально разделял, так как у акта спонсируемого правительством терроризма в ответ на законное нападение обычными вооруженными силами воюющей звездной нацией было опасное, опасное правдоподобие. Особенно для тех, кто был уже склонен не доверять преступному режиму, рожденному в крови и резне той же самой "террористической" организации.

Который также объясняет, почему Балрум наконец перешли черту в использовании "оружия массового уничтожения" против гражданских целей, по крайней мере в соответствии со взглядоми Мезы, подумала мрачно Элизабет. Официальное объявление войны Факелом представляет совершенно новый уровень в борьбе генетических рабов с Рабсилой и Мезой. По сути, это повышение эскалации в натуральном выражении, так почему бы им не применить самое мощное оружие, которое они готовы использовать, а? Особенно, если они действительно верили (по ошибке, конечно!) Рабсила предназначала к геноциду их собственный домашний мир? Не говоря уже о факте, что они в то же время, как предполагается, убили тысячи своих собратьев генетических рабов и жителей Мезы. И не берите в голову то, что если они смогли добраться до Грин Пайнс, то вместо этого они почти наверняка могли достать до множества целей, имеющих гораздо большее военное и промышленное значение. Каждый благонамеренный, ориентируемый на процесс, удобно изолированный, моралистический кретин Солли знает, что они террористы, они думают в террористических терминах, и они гораздо скорее убьют мирных жителей в слепой, бешенной оргии мести, чем на самом деле достигнут чего-либо. Не дай Бог, кто-то может подумать о них, как о человеческих существах, пытающихся сохранить какие-то обрывки разорванного в клочья достоинства и обретенную свободу!

Она поняла, что скрипит зубами и сдержала себя. И снова напомнила себе, что изготовленноа Мезой поделка и вправду была весьма правдоподобной. Впрочем, Елизавета не могла отвлечься от собственного сильного позозрения, что..

Дверь ее кабинета открылась, прервав бег мысли.

"Мисс Монтень, Ваше Величество", — объявил дворецкий.

"Спасибо, Мартин", сказала Елизавета еще раз, вставая за столом, пока Кэтрин Монтень подходила к ней по ковру.

Монтень изменилась даже меньше чем Елизавета — по крайней мере, физически — через десятилетия их подростковая дружба укрепилась на скалах твёрдых принципов Кэти Монтень. Даже сейчас, несмотря на причины охлаждения их отношений за эти десятилетия, Елизавета Винтон как женщина, продолжала расценивать Монтень как друга, даже невзирая на её причастность к запрещённой законом террористической организации, что никогда бы не позволило Королеве Елизавете Винтон признать эту дружбу. Возможно и небыло другого пути, учитывая все эти сложности, Монтень открыто одобряла вышеупомянутую запрещённую законом террористическую организацию, в то время как политический балланс на Мантикоре был нарушен. В особенности с тех пор как экс-графиня Тор возглавила то, что осталось от Либеральной партии Мантикоры

Из за этого партия стала еще более "колючей" с неприятием подумала Елизавета. И не только там где затронута внутренняя политика.

"Кэти.", — произнесла королева, протягивая руку через стол.

"Ваше Величество.", — ответила Монтень, пожав протянутую руку, и королева мысленно фыркнула. Никто никогда не мог обвинить Кэтрин Монтень в нехватке дерзости, но, по-видимому, она демонстрировала свои лучшие манеры этим утром. Не смотря на ее сложившийся публичный образ, Елизавета видела настороженность и беспокойство в ее глазах, и формализм ее приветствия показывал, что Монтень знала о том, на какой тонкий лед они вступали.

Конечно она знала. Она могла быть сумасшедшей, и Господь уж точно позабыл снабдить её при сборке, хоть чем нибудь, похожим на заднюю передачу, но она была в числе умнейших людей Старого Звёздного Королевства. Даже если она получала извращённое удовольствие, притворяясь, что это не так.

"Я сожалею, что мое приглашение не состоялось в более приятных обстоятельствах", — сказала Елизавета вслух, указывая на ожидающее кресло, когда Монтень отпустила ее руку. И губы экс-графини чуть-чуть дрогнули.

"Так же как и я", — ответила она.

"К несчастью", — продолжила Елизавета, садясь обратно в свое кресло, — "У меня не было особого выбора. Как несомненно ты уже догадалась."