Илья Стальнов - ГИЛЬОТИНА ДЛЯ ГОСПИТАЛЬЕРА

У Магистра тоже ничего не получалось с его магическими фокусами. Он понял, что они все-таки попались. И отсрочка, когда они ушли, оставляя позади догорающие вертолеты, не дала ничего. А возможно, и вообще была вредна.

Процессия преодолела навесной мост, внизу кипела горная река, обтачивая и без того оточенные со всех сторон валуны. Городок приютился на плоской горной вершине. Узкие улочки, через которые не пройдешь с раздвинутыми локтями, шли впритык друг к другу. Двухэтажные домики с башенками пропахли птицей и домашним скотом, который тоже умудрялся жить на таком небольшом пространстве. На центральной площади стояло здание деревенского совета, несколько лавчонок и жандармский участок с тюрьмой, которая обычно пустовала. На шествие высыпал смотреть весь город.

– Дядюшка Крюшо со своими племяшами словили хорошую добычу! – слышались голоса.

– Я всегда говорил, что они браконьеры.

– Хорошо, если еретиков казнят здесь. Гильотина в подвале совета совсем заржавела.

– Ты кровожаден, Оноре!

– Я лишь хороший гражданин. А вот ты, пивной бурдюк…

Дюжие молодцы бросили пленников на землю в центре площади и стали ждать. Вскоре появился бородатый господин в темном смокинге. За ним семенил опойного вида невысокий усач в синей с красным форме офицера жандармерии. Аксельбанты на его груди давно потускнели, равно как и пуговицы на кителе.

– Мы поймали тех еретиков, за которые положена награда! – воскликнул папаша Крюшо.

Бородатый, а это был не кто иной, как глава деревенского совета, опасливо обошел пленников, будто боясь, что у еретиков ядовитые зубы. Осторожно коснулся носком ботинка Черного шамана, который зашипел как змея и процедил ботсванское ругательство.

– Нет, это воистину не такие люди, как мы, – покачал со вздохом головой бородатый.

– Это вообще не люди, – согласился папаша Крюшо. – И тем заслуженнее будет положенная за них награда.

– На месте Гражданина я бы больше думал о долге, чем о награде, – поморщился глава совета.

– А что такое награда, как не отражение заслуг? – хитро прищурился папаша Крюшо.

– Ты получишь, что положено, как только Граждане из Парижа удостоверятся, что это те, кто им нужен, и пришлют деньги.

– Я сделаю новый забор и поставлю новое стойло на эти деньги, – потер руки папаша Крюшо. – Ну что стоите, охламоны?! – обернулся он к своим племянникам. – Тащите их в тюрьму!

Филатов осторожно подобрался к обочине проселочной дороги. Он видел, как пули попали в госпитальера, и был полон самых дурных предчувствий.

Сомов стоял во весь рост у дороги, скривившись от боли, и потирал грудь.

– Ты что делаешь? – спросил разведчик.

– Больно, – пожаловался госпитальер.

– Ты должен был лежать, как медведь в спячке, пока не поднимут. Ясно? Ты чуть не угробился.

– Бронекостюм… Но как будто молотком врезали.

– Он плохо гасит динамический удар, – сказал Филатов, возблагодарив Бога за то, что у госпитальера инквизиторы не отняли одежду – видимо, решили, что тут не на что польститься. – Теперь за мной – и не зевай. Сейчас здесь может быть целая армия.

Насчет армии разведчик преувеличил, но что поблизости стоит подразделение, которое рассылает такие засады – это факт.

– Мы куда? – откашлявшись, прошептал Сомов.

– Вперед, – махнул рукой разведчик. – Впереди деревня. Там, скорее всего, вояки.

– Но зачем? – обеспокоился госпитальер. – Надо смываться.

– И тогда сюда нагрянет дивизия и нас будут гонять по лесам, не давая высунуть нос.

– А что в деревне?

– Транспорт, доктор. Транспорт. Они двинулись вперед. Шли параллельно с дорогой. Пока опасности Филатов не ощущал.

– Теперь вот, – сказал он. – Будешь делать все, как я говорю.

– Да я и так…

– Молчать. Скажу стоять – стоишь.

– Угу.

– Скажу лежать – лежишь. Скажу полететь – полетишь. Понял?

– Угу.

– Скажу загавкать – загавкаешь. Скажу…

– Да понял я уже.

– Ничего не понял. Я же тебе сказал молчать. Ну, ясно?

Госпитальер кивнул и не ответил, из этого Филатов сделал вывод, что кое-что он действительно понял.

Солдат они увидели через четверть часа. К тому времени Филатов зарыл госпитальера в ворох прошлогодних листьев, а сам устроился в кроне дерева, куда взобрался с ловкостью кошки. Оттуда была видна деревня.

Цепочка солдат осторожно двигалась вперед. Вскоре они наткнутся на своих товарищей. И тогда начнется такой шум. До того времени нужно выполнить задуманное. Удача сама лезла в руки. Если, конечно, это была удача, а не смерть с косой. Перед деревенским домом стоял, раскинув крылья, махолет, и около него скучало всего лишь двое солдат.

Филатов вытащил из листьев госпитальера.

– Значит, так, болезный…

Он объяснил коротко, что требуется, и выражение лица Сомова стало кислым.

– Но…

– Молчать!

Пилот Гражданин Ришар скучал возле своего махолета. Он ненавидел свою машину. Его товарищи по летной школе давно порхали на новых винтокрылах и выкуривали еретиков из восточных и западных районов, получая при этом хорошие деньги. А он летал на рыдване, который изобрел какой-то душевнобольной. И теперь тут – ищи каких-то бунтовщиков. В этих-то лесах?! Но силы на поиск были брошены огромные, и по всей территории близ населенных пунктов были выставлены секреты. Так не ловили самого предводителя южных повстанцев Моджа Хеуса.

Ришар бросил в рот жевательный табак. Хоть табак здесь дают хороший. Он начал его меланхолически пережевывать, смотря прямо перед собой.

Неожиданно со стороны леса появился человек в жутко замызганной одежде. Он шел прямо к солдату, стоящему с ружьем около махолета.

– Стой! – прокричал солдат.

Человек пожал плечами, сделал еще шаг и остановился. Дверь дома у лесополосы распахнулась, и на пороге возник лейтенант Хост. Его рука потянулась к револьверу в кобуре.

Но он ничего сделать не успел. Сзади возник некто. Видимо, сам еретический черт, поскольку двигался он слишком быстро и сшиб походя офицера, далее не задержавшись. Солдат, державший на мушке пришельца, не повернулся, сосредоточившись на жертве, до которой было четыре шага. И сильно ошибся – металлический шарик, служащий для религиозных ритуалов в Церквях Механики, впился ему в затылок.

Ошарашенный Ришар начал шарить по поясу, забыв, что пистолет оставил в доме. Он хотел заорать – в деревне оставалось более десяти солдат, они сидели по домам. Но незнакомец уже был рядом.

– Тихо, – посоветовал он, сжимая горло летчика. – В машину.

Они залезли в тесный салон, рассчитанный на восемь человек.

– Заправлена? – спросил Филатов.