Лоуренс Йепп - Властелин Призраков

Открыв глаза, Спок с удивлением осмотрелся по сторонам: вокруг снова громоздились столовые горы. Но на том самом месте, где принц и Зулу фантазировали, любуясь пейзажем, теперь стоял лорд Бхима и спокойно наблюдал, как Пуга пытается подняться на ноги. На лбу старика виднелась небольшая ранка, из которой сочилась кровь, окрашивая в алый цвет шерсть на его лице.

– Мы выполняем свой долг, – произнес Бхима внушительным тоном, каким обычно родитель разговаривает с упрямым, непослушным ребенком. – Ты сам видишь, как нас мало. Поэтому мы должны сбить возможных преследователей с толку.

– Лорд! – нахмурился один из носильщиков. – Вы не обязаны объяснять наши действия какому-то голодранцу-крестьянину.

Бхима порывистым вихрем повернулся к молодому ангирийцу:

– Если бы ты оказался на его месте, а он сжег бы твой дом и убил бы твоих родственников, ты, думаю, тоже захотел бы получить объяснения.

Тяжело опираясь на дрожащую руку, Пуга с трудом встал на колени, ноги его, словно окаменев, отказывались повиноваться.

– Вы говорите как человек чести. Почему же вы поддерживаете такого мерзавца, как Раху?

Наблюдая за воинами, снова двинувшимися в путь, Бхима вздохнул.

– Потому что я не хочу видеть Ангиру игрушкой в руках Федерации. – Поджав губы, он печально улыбнулся. – И я готов пожертвовать своей честью и честью многих людей ради безопасности Ангиры.

«Возможно, – подумал Спок, – лорд Бхима ошибся в выборе метода, но намерения у него благие».

Собравшись с мыслями, вулканец повернул голову к лорду.

– Не надо бояться, лорд Бхима, – охрипшим голосом произнес он. – Федерация может разработать для Ангиры программу реформ с учетом особенностей вашей культуры. Мы уже не раз это делали для других миров. Опытные советники помогут императору управлять миром в период коренной ломки так, чтобы избежать голодных мятежей и роста цен. Кроме того, – в голосе его прозвучали нотки легкой иронии, – у людей появится чувство удовлетворенности.

Лорд Бхима мрачно усмехнулся:

– Вы полагаете, что я думаю об удовлетворенности?

Спок, не моргая, смотрел на пожилого ангирийца, который только что как эхо повторил его слова. В сознании мелькнула мысль о том, что у них с лордом много общего. Может быть, этот непреклонный ангириец является видоизмененным отражением его, Спока, но выбравший другой путь? Или эти слова вырвались у лорда Бхимы случайно?

– Так чего же вы хотите?

– Того, чего нет во всей вашей федерации, – с твердей убежденностью заявил Бхима. – Я хочу истины. А к ней можно прийти только через соблюдение «Кодекса воина».

Лорд с нетерпением ждал ответа, но вулканца вдруг одолел приступ кашля. Спок почувствовал себя весьма неловко: хотелось как можно скорей ответить, чтобы мучительное першение в горле не было принято за логическое бессилие.

– Но почему вы решили, что обладаете исключительным правом владеть истиной? Быть может, при помощи Федерации вы сумеете еще больше обогатить свои знания?

Прищурившись, Бхима бросил на собеседника подозрительный взгляд:

– Скажите, а какая польза самой Федерации от всех ее благотворительных акций?

– Образно говоря, – откашлявшись, спокойно объяснял Спок, – постигая друг друга, мы все выигрываем. С каждым новым членом Федерация становится сильнее и сплоченнее.

Бхима обнажил меч.

– Не рассказывайте мне детских сказок, я не такой доверчивый мальчик, как принц Викрам.

Острый клинок хищно приближался к шее вулканца.

Неподвижно замерший Спок, не сводя глаз с блестящего лезвия, невозмутимо произнес:

– Меч, как аргумент в споре, – признак слабости.

Лорд уважительно склонил голову.

– Отдаю должное вашей выдержке. Вы, очевидно, свято верите в то, что говорите. Я тоже. И, надеюсь, очень скоро нам представится возможность убедиться, кто из нас прав.

Неожиданно в разговор вступил Пуга. Пренебрежительно фыркнув, он сказал:

– Мы с лордом Бхимой – две стороны одной монеты: мне нечего терять, а ему не к чему стремиться. У него все есть. Вот он и горит желанием сохранить на Ангире старые порядки.

– Вы думаете, меня интересует богатство? Но клянусь честью, у меня нет почти ничего. Разумеется, кроме оружия, которым я очень дорожу.

Бхима провел рукой по лбу.

– И больше всего меня тревожат инородные идеи с их пагубным влиянием на законы морали, создававшиеся на протяжении многих веков. Нам хватает своих проблем, так зачем нам чужие заботы? За примером далеко ходить не надо. Наша молодежь, кажется, рождается с бредовыми мыслями о мечах и кинжалах. По мере взросления они начинают размышлять о шкале ценностей, но чем больше размышляют, тем бездушней становятся.

Судорожно проглотив ком, застрявший в горле, Спок облизал пересохшие губы.

– Но ведь молодым диким деревьям можно привить веточки от старых, благородных.

– Именно так мы и делаем в своих фруктовых садах, – Пуга самодовольно покачал головой.

– Прекрасно, – одобрил Спок. – Такие привитые деревья довольно долго и обильно плодоносят. Но со временем они слабеют, заболевают и начинают давать хилые, а зачастую и больные плоды. И все же, если их ветки привить молодым деревцам, то сад снова обновится.

– Слушайте внимательно этого пришельца, – посоветовал Пуга лорду. – Он знает намного больше нашего.

Заметив на лице Бхимы задумчивое выражение, Спок воспрянул духом и продолжал:

– Традиции и культура моего народа намного старше ангирских.

Сознавая, что поступает не совсем дипломатично, вулканец тем не менее ощущал насущную потребность высказаться откровенно.

– Они… то есть мы… задолго до других миров достигли высокого уровня интеллектуального и технологического развития. Но, вступив в союз с более молодыми цивилизациями, мы не только с ними делились своими знаниями, но и сами многому учились у них.

От внимания лорда не ускользнула оговорка в речи Спока.

– Ну а ты, пришелец, как ты себя чувствуешь в роли одной из этих привитых веточек?

– Это не простой процесс, – растягивая слова, медленно ответил Спок. На него мгновенно нахлынули воспоминания о пережитых недоразумениях и даже унижениях. – Но я никогда не боялся трудностей. – Он окинул Бхиму оценивающим взглядом. – Впрочем, как и вы, если я не ошибаюсь.

От души рассмеявшись, Бхима взмахнул рукой, подзывая одного из воинов. Синха немедленно открыл мех с водой и услужливо поднес его лорду.

– О, в каких бы грехах ни обвиняли меня, ленивым я никогда не был, – он отпил глоток. – Не думаю, что сады Ангиры изжили себя окончательно. – Помолчав, старый фехтовальщик с леденящим душу хладнокровием добавил: