Евгений Гуляковский - Чужая планета

Я с трудом нашел ее среди замшелых глыб восточной: стены. Дверца оказалась совсем крохотной, в отличие от ключа, и я засомневался в том, сумею ли протиснуться в нее.

Как только часы на башне начали бить полночь, я нажал на заранее вставленный в скважину ключ. Он легко, без скрипа, повернулся, и дверца тут же распахнулась, словно приглашая меня войти. Из нее пахнуло плесенью, гнилью и еще чем-то, непередаваемо мерзким. Сейчас еще не поздно было вернуться. Я чувствовал себя персонажем странной, не мной придуманной игры — но ход уже был сделан, и отступать я не собирался.

Я в последний раз окинул взглядом двор, на фоне которого смутно угадывались крыши хозяйственных строений, и протиснулся в дверь. Не такой уж она оказалась и узкой. Мои ноги в полной темноте нащупали ступени скользкой каменной лестницы, сплошь поросшие мхом, я едва удержался от падения.

Как ни странно, чем глубже я спускался, тем светлее становилось вокруг.

Наконец ненадежная лестница кончилась, и я оказался в начале длинного сводчатого коридора, вдоль стен которого по обеим сторонам горели факелы. Они выглядели необычно, поскольку не чадили, горели ровным, слегка голубоватым пламенем, в воздухе не чувствовалось даже запаха гари. Может, они газовые? Я не стал вдаваться в выяснение данного вопроса, хозяева этого места могли себе позволить любое освещение.

В конце коридора двери не оказалось, зато здесь имелось т-образное пересечение туннелей, и мне предстояло решить первую местную задачу. Куда поворачивать? Налево или направо? Внешне оба туннеля ничем не отличались друг от друга, но возникла проблема, что делать, если они и дальше будут разветвляться? Как я найду обратную дорогу?

Лагран ничего не говорил о том, что в подвале можно заблудиться, хотя общая длина его туннелей, построенных еще архами, никем не измерялась и могла равняться многим километрам. Туннель, в котором я теперь находился, не выглядел слишком уж древним. Возможно, кладку его стен сделали позже, уже в ту эпоху, когда возводилось здание самого монастыря.

Постояв с минуту в раздумье, я, в конце концов, повернул направо и вскоре об этом пожалел, поскольку метров через триста туннель закончился глухой стеной. Пришлось возвращаться.

Левое ответвление вскоре расширилось и вывело меня в большую залу, стены которой до самого потолка были заставлены огромными дубовыми бочками. Что-то вроде винного погреба.

Я не испытывал ни малейшего желания познакомиться с содержимым этих бочек и потому пошел дальше. Не то, чтобы я был таким уж трезвенником, но серьезные проблемы предпочитал решать на свежую голову. То, что меня впереди ждет немало сюрпризов, я понял еще перед этим погребом, наткнувшись на довольно коварную ловушку.

Если бы не мой опыт космического десантника, я бы наверняка провалился в колодец, достаточно широкий, чтобы его сложно было обойти, и с хорошо замаскированной крышкой. Странная мера предосторожности против незваных гостей, решившихся отведать местного вина. Странная и довольно жестокая, поскольку дно колодца было утыкано острыми кольями.

Миновав винный зал, я заметил, что стены туннеля стали выглядеть необычно. Шероховатая структура грубо обработанного камня сменилась некой неопределенной, мутноватой поверхностью без швов и трещин. Создавалось впечатление, что я смотрю на стену сквозь грязное стекло. Еще шагов через двести стены потеряли свою первозданную четкость вовсе. Теперь казалось, что они состоят из колеблющихся клубов дыма. При этом освещение от факелов везде оставалось неизменно ярким, и я, в конце концов, решил остановиться, чтобы подробнее исследовать это странное явление.

Однако моя попытка приблизиться к стене успехом не увенчалась. Едва я сделал шаг в боковом направлении, как стена отодвинулась от меня. Не поверив собственным глазам, я сделал еще несколько шагов и потерял из виду противоположную стену. Теперь я стоял внутри какого-то дымового мешка и рисковал совершенно потерять ориентацию. Пришлось срочно возвращаться обратно, пока я еще помнил, где находилась осевая линия туннеля.

К счастью, она оказалась на прежнем месте. Через какое-то время, в течение которого я продолжал двигаться в прежнем направлении, вдоль осевой линии, стены вновь обрели четкость, однако шагов через сто исчезли вовсе.

Совершенно ошарашенный, я неожиданно очутился посреди песчаных холмов пустыни.

В лицо мне ударил раскаленный ветер, а яркое дневное солнце ослепило меня на какое-то время, но, прежде чем я понял, что собственно произошло, прежде чем успел осмотреться, туннель вновь вернулся на свое место, окружив меня прохладой и полумраком.

Теперь я стоял неподвижно, боясь сдвинуться с места, ничего не понимая и испытывая тот первозданный ужас, который может охватить человека только в ночном кошмаре, когда окружающий мир становится неуправляемым, а привычные логические установки теряют всякий смысл.

Прежде чем я пришел в себя от шока, туннель снова исчез и я опять очутился посреди пустыни.

Затем, секунд через пятнадцать, вновь возник туннель. В этих сменах декораций был заложен какой-то ритм, и, как ни странно, это обстоятельство помогло мне взять себя в руки, попытаться хоть как-то логически обосновать происходящее. Пятнадцать секунд пустыни, затем пятнадцать секунд подвала. Я оказался в неком мерцающем мире. Видимо, пустыня, в которую превращался подвал или которая его замещала, находилась на большом расстоянии от монастыря. Возможно, на противоположной стороне планеты, или вообще в другом мире. Там, где находился монастырь со своим подвалом, недавно наступила полночь.

Уяснив себе это, в общем-то, не такое уж значительное обстоятельство, я почувствовал большую уверенность. Иногда подобные мелочи в критической ситуации помогают вернуть самообладание. Нужно лишь выделить из потока событий какое-то звено и, ухватившись за него, не дать распасться привычной, логической картине мира. Всему существует объяснение. Порой мы его не знаем, но оно существует. И если об этом помнить, становится легче.

Хотя, какой черт, легче! Привыкнуть к ослепительным вспышкам солнечного света, чередующимся каждые пятнадцать секунд с почти полной темнотой, было не просто. Стиснув зубы, я решил двигаться вперед в прежнем направлении и, чтобы не потерять его и окончательно не выпасть из мира, в котором находился, перемещался теперь короткими скачками только в те промежутки времени, когда оказывался в подвале.

Почти сразу же я заметил, что после начала движения внутри подвала мое положение в пустыне тоже стало изменяться.