Иван Граборов - Гончая свора
Но нет. Гибрид кошки-переростка, гравюрного дракона, амазонского крокодила, матёрого вьетнамского паука и басистого полевого жаворонка, у которого наступил брачный сезон, взвыл словно разогревающийся ракетный двигатель, поджал проткнутую лапу и со всей силы саданул другой по деревянной загородке. Когти-кирки в один мах перемолотили всю преграждавшую выход конструкцию, тяжело опустившись на полог у ног Лэрда.
Пыль в перемешку с подобием золы взметнулась вверх, открыв его взгляду украшенную диковинными письменами каменную плиту, которая скрывалась под земляной посыпкой. Пытаться прочесть что-либо и вообще концентрировать на плите внимание в суматохе происходящего было бы весьма изощрённым способом самоубийства.
Тем временем существо сделало два коротких шажка назад, встало на задние лапы, выдавило из себя ещё несколько секунд протяжного клёканья, а после с грохотом опустилось на землю, ударной волной покачнув ближайшее деревце. Упавший ему на спину сучок, не менее трёх метров ширины и десяти метров длины, с треском сломался на пополам.
Плита треснула, и трещина начала расползаться к углам.
Ещё удар по земле. От страха руки всё сделали сами, рефлекторно выставив копьё поперёк проёма в плите, что рассыпалась под мощной земной вибрацией. Чёрный карабин с помятым прикладом скользнул вниз, вылетев из под лапы. Вспотевшие ладони, собирая занозы, скользили по гладкому древку. В довершении ко всему, разметав остатки бывшей темницы, над цеплявшимся за жизнь Лэрдом нависла игривая, щерящаяся морда невообразимо страшного человеческому глазу, любопытствующего создания.
Не желая продлевать некомфортный зрительный контакт, Лэрд разжал кисти и по склизкому туннелю, простиравшемуся за пологом плиты, быстро съехал к ровной платформе, завершавшей спуск, которая больше напоминала часть недостроенного моста. Лэрд попытался затормозить, несомый неумолимой силой инерции, но не удержался и провалился в зияющий проём.
Откуда-то далеко сверху ушей Лэрда коснулся раздосадованный рёв и тьма глубокого колодца в пару ярдов шириной, мощённого ровным эбонитовым камнем, сомкнулась над его головой.
***
Минуты, час иль дни минули с момента его падения?
Отхаркивающий, надрывный кашель гулким эхом отразился в сводах простых, сделанных без всякого эстетического изыска закруглённых колонн, уходящих в бесконечную высь. Повсюду витала пыль, настолько едкая и тяжёлая, что буквально заполняла собой лёгкие. Его ощущения приблизились к тем, что испытывает тонущий человек, жадно хватающий ртом воздух в предсмертной агонии, пока вода окончательно не захлёстывает его и не уносит на дно. Глаза, донельзя напряжённые, ничего не видели, да и что можно увидеть среди тьмы окутывающей всё окружающее пространство непроницаемой пеленой?
Неловкими движениями Лэрд попытался подняться, лелея хрупкую надежду на то, что выше воздух будет чище, но лишь сменил кашель, раздиравший гортань, на подавленный вскрик, пронёсшийся меж сводов пустующего зала. Левая рука, на которую он упал, сильно дёрнула на сгибе всеми нервными узлами. Напрягшись, он кое-как перевернулся через спину, упёрся коленом и, наконец, смог встать.
Чувствовалось, что пол ровный. Вместе с тем, его застилала какая-то хрупкая субстанция, амортизировавшая тяжесть тела каждый раз как он на неё наступал. Дышать всё так же невыносимо тяжело.
Шёл он осторожно, пытаясь на ощупь отыскать своё оружие, ранее выпавшее сквозь разверзшийся проём. Затёкшая рука ныла, а плечо, с которого она безвольно свисала, слегка подёргивалось в такт биению колотившегося сердца. Если бы не защищавшие ноги ботинки, с высоким обхватом голеня, то наверняка к перечню повреждений добавился бы ещё и перелом ступни. Спустя довольно продолжительное время пришло понимание того, что поиск чёрного карабина в тёмной комнате дело изначально безнадёжное.
Шаги обитых стальными вкладышами ботинок протяжным эхом раздавались средь темноты, сообщая Лэрду о масштабе места. Он, опираясь на военный опыт, мог легко определить расстояние до стены или иной границы. Проблема была в том, что начавшись, эхо не обрывалось, а пропадало, удаляясь в безмерную ночь.
Он двинулся наугад. Внезапно под ногой что-то хрустнуло и в радиусе пары ярдов от него разлился приятный глазам оранжевый свет.
– Хоть так… – усмехнулся Лэрд.
Смотреть на свет ему было даже больно, пока роговицы привыкали к резкому контрасту, возникшему среди темноты.
Лэрд аккуратно наклонился, чтобы взять химический источник света, выпавший среди прочих вещей из кармана его жилета, но в мгновение остановил руку у самого пола. То, что словно губка впитывало его шаги, было не очередным видом местной растительности или земли, как он наивно полагал. Тёплый оранжевый свет оголил мрак: Истлевшие в труху конечности, маленькие скелеты, средние, большие, огромные, прямые кости, гнутые кости, закрученные кости, пористые кости, сломанные кости, деформированные и суженные будто под давлением черепа. Они лежали всюду куда доставал свет. И то, что заполняло его лёгкие, не было пылью. То было трупным прахом. Он стоял посреди гигантского склепа.
Докончив начатое движение, Лэрд всё же схватил светящийся пластиковый стержень. Воротом жилета Лэрд, как мог. закрылся от пыли. Держа стержень света на расстоянии вытянутой руки, он отскочил от останков и придвинулся к выступавшей среди тьмы колонне, после чего быстро огляделся. Ещё два неактивных стержня химического света лежало чуть поодаль. Разметав возле них труху, он обнаружил вычерченную в рисунке гладкого пола линию, образуемую из композиции переплетающихся рисунков. Ориентир удалялся в глубины зала, скрываемый телами павших.
Лэрд двинулся вперёд, снедаемый противоречивыми чувствами по поводу своего текущего положения. Это было похоже на наваждение или пустынный мираж, как тот, что он видел у Тадрарт-Акакус во время Ливийской командировки. Пустота бесконечного зала утопала в грудах переломанных костей и тьме, словно показывая Лэрду его пройденный жизненный путь.
Он готов был поклясться всем во что верил, что прошёл никак не менее трёх миль по океану разлагающейся гнили. Если и есть некое подобие библейского чистилища, думал он, то без сомнения оно выглядит именно так.
Пройдя вдоль ориентира ещё около сотни футов он, испугавшись, остановился. Что-то мелькнуло среди океана чёрной субстанции. Лэрд приметил движение боковым зрением и не придал этому значения первый раз, так как не услышал совершенно никакого звука, но теперь, и с другой стороны глаза так же уловили заметное шевеление. Тяжело и часто дыша Лэрд поднял случайную кость, задвинув источник света под свисающую с подвязки кисть. Часто оборачиваясь и направляя оружие в темноту, он медленно продвигался дальше.