Питер Гамильтон - Дисфункция реальности: Угроза

— Смирись с этим, — сказал ему Рубра, после недели осторожных прощупываний своего подопечного. — Выкинь ее из головы. Уж не думаешь ли ты, что Анастасия все еще сохнет по тебе?

— Что?

— Воспользуйся сенсорными клетками обиталища, которые находятся внутри ее вигвама.

Дариат еще ни разу не воспользовался возможностями сенсоров обиталища для слежки за Анастасией. Но в словах Рубры он почувствовал какое-то жестокое злорадство.

Оказалось, что у Анастасии был любовник. Его звали Мерсин Коламба, и он тоже был жителем Звездного моста. Этому грузному, лысеющему человеку с мертвенно-бледной кожей было уже за сорок. Они совершенно не подходили друг другу. Лежа под его то вздымавшейся, то падавшей тушей, Анастасия лишь молча вздрагивала от боли.

Уже забытая детская ярость снова заполнила до краев рассудок Дариата. Он захотел избавить от этого чудовищного унижения свою прекрасную девушку, которая так его любила.

— Послушай моего совета. Иди к юной Чайлон.

Будучи смышленым подростком-эденистом, Дариат быстро нашел способ одурачить сенсорные клетки обиталища. Когда главная матрица личности Рубры не уделяла ему особого внимания, вполне можно было обойти ее вездесущий контроль.

Воспользовавшись сенсорными клетками, Дариат двинулся вслед за Меренном Коламба, который вышел из вигвама Анастасии. Самодовольно улыбаясь, толстый чурбан спускался к ручью. Свернувшаяся калачиком Анастасия Ригель лежала на своем коврике, бессмысленно уставившись в одну точку.

Спустившись в лощину, Мерсин Коламба стащил рубаху и штаны. Подняв тучи брызг, он вошел в широкий водоем и стал смывать вонючий пот и прочие следы любовных утех.

Первый удар деревянной дубинки Дариата обрушился ему на голову и порвал ухо. Он взвыл и упал на колени. Второй удар пришелся по макушке.

— Прекрати!

Дариат приготовился нанести следующий удар. Он хохотал, глядя на Мерсина Коламба, лицо которого вытянулось от удивления. «Никому не позволю так поступать с моей девушкой. Никому не позволю так поступать со мной!» Новая серия ударов обрушилась на незащищенную голову Мерсина Коламба. В дальнем уголке разгневанного сознания Дариата осиным жужжанием раздавались яростные вопли Рубры. Дариат мстил. Сейчас он был более всемогущ, чем Повелитель любого царства. Он наносил один удар за другим, получая от этого удовольствие.

Вода покачивала неподвижное тело Мерсина Коламба. От его разбитой головы тянулись длинные кровавые полосы. Течение превращало их в завитки, которые складывались в причудливый красный узор. Над трупом стоял Дариат. С его пальцев, сжимавших дубинку, капала кровь.

— Не понимаю, что я сотворил с тобой, — задумчиво сказал Рубра. В его тихом голосе отсутствовала обычная уверенность.

Внезапно Дариата стало трясти. Он почувствовал тяжелые удары своего сердца.

— Анастасия принадлежит мне.

— Ну да, больше она уж точно не будет принадлежать бедняге Мерсину Коламба, это факт.

Течение уже снесло труп метров на пять. Дариат подумал, насколько мерзко выглядит это болезненно-белое, вздувшееся тело.

— И что же теперь? — спросил он угрюмо.

— Мне лучше направить сюда несколько домашних мартышек, которые здесь все приберут. А тебе лучше сматываться.

— Ты действительно так думаешь?

— Я не собираюсь наказывать тебя за убийство этого жителя Звездного моста. Но нам наверняка придется разобраться в причинах подобных проявлений твоего характера. Возможно, они могут быть полезны, но только при разумном использовании.

— Например, в интересах компании.

— Да. Надеюсь, ты еще о ней не забыл. Не переживай, с годами ты станешь умнее.

Дариат отвернулся от трупа и зашагал прочь от реки. Выйдя из лощины, он весь день бесцельно бродил по саванне.

Дариат был абсолютно спокоен. Убив человека, он не испытывал ни угрызений совести, ни чувства вины. Не было у него и чувства удовлетворения от содеянного. Он вообще не испытывал никаких эмоций, как будто все, что произошло, было сценой, которую он смотрел по аудио/видео.

Когда освещение световой трубы стало меркнуть и наступили сумерки, он направился к деревне Звездный мост.

— Куда это ты собрался? — поинтересовался Рубра.

— Она принадлежит мне. Я люблю ее. Я хочу обладать ею. Сегодня вечером и всегда.

— Нет. Что касается всегда, то это относится только ко мне.

— Ты не сможешь меня остановить. Мне наплевать на компанию. Занимайся ей сам. Она никогда не была мне нужна. Мне нужна Анастасия.

— Не будь дураком.

Дариат уловил нечто в ментальном диапазоне, какие-то эмоции. Это было беспокойство, Рубра испытывал беспокойство.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Иди домой. Сегодня у тебя был чертовски тяжелый день.

— Нет, — он попытался воспользоваться сенсорными клетками, чтобы выяснить, что происходит в деревне. Но у него ничего не получилось — Рубра блокировал ментальный диапазон.

— Иди домой.

Дариат побежал.

— Не надо, мальчик!

До лощины было больше километра. Розовая и желтая трава иногда доходила ему до пояса. Ее острые стебли больно хлестали по ногам. Добравшись до склона, он с тревогой посмотрел вниз. Деревня снималась с места, все готовились к переезду. Половину вигвамов уже разобрали, упаковали и положили на телеги. Скот согнали в одно место, а костры потушили.

Только сумасшедший мог решиться на переезд в такое время. Практически уже наступила ночь. Дариат встревожился еще больше.

Он опрометью бросился вниз по крутому склону, дважды упал, разодрал в кровь колени и голени. Но сейчас ему было не до этого. Он несся к вигваму Анастасии, чувствуя на своей спине взгляды ее соплеменников.

Выкрикивая ее имя, он отдернул полог вигвама.

Откуда-то сверху свисала веревка. Для того, чтобы дотянуться до нее, она, должно быть, сложила в стопку свои плетеные корзины, которые теперь были разбросаны по полу.

Ее голова склонилась на бок, а веревка, которая проходила у самого уха, глубоко врезалась в левую щеку. Тело слегка покачивалось из стороны в сторону; тихонько поскрипывали жерди вигвама.

Потеряв счет времени, Дариат смотрел и смотрел на нее. Он не мог понять, зачем она это сделала. Он ничего не понимал.

— Да будет тебе, мальчик, ну хватит, иди домой.

— Нет. Ты это сделал. Ты заставил меня уйти от нее. Она принадлежала мне. Этого бы никогда не случилось, если бы ты не вмешивался в мою жизнь, — по его щекам текли слезы.