Василий Воронков - Лидия

— Я предупреждала! Я больше не приду сюда! — крикнула Таис. — Слышишь? Больше ты меня не увидишь!

— Я вообще не понимаю, зачем ты сюда приходишь, — сказал я. — Куда ведь проще усыпить меня, как вы обычно делаете.

— Я хотела… — начала Таис. — Мне казалось…

— Ладно, — сказал я. — Извини. Я больше пальцем к тебе не прикоснусь. Можешь делать свой укол.

— Нет! — Таис подняла с пола шприц и быстро скрутила с него иглу. — Это уже не первый раз. Хватит! Больше ты… вы меня не увидите. Я…

Она замолчала, опустив голову. Красный глазок камеры уставился ей в затылок.

— Я не могу так, — прошептала она. — Столько раз это уже всё происходило. И каждый раз ты — разный. Всё повторяется. Ты как будто… доходишь до предела — вся эта твоя паранойя, этот бред. А потом ты просто… отключаешься. В прошлый раз, — Таис всё ещё не поднимала головы, — ты даже говорить-то толком не мог… И этот тест с фигурками — ты не смог его пройти. Я думала, что сейчас хоть что-то изменится, что я смогу тебе помочь, но ты же ничего не слушаешь, ничего не хочешь принимать…

Таис как-то зябко повела плечами, подошла к кровати и схватила свой чемодан.

— Но с меня достаточно! — крикнула она. — Больше ты меня не увидишь! Я… я переведусь.

Она направилась к двери. Я стоял, не зная, что мне делать.

— Лида! — позвал я.

Таис обернулась.

— Нет! — крикнула она. — Не Лида! Ты что, до сих пор не понимаешь? Нет никакой Лидии! Она просто не существует! Ты придумал её… Или это просто чьи-то чужие воспоминания. Лида… — Таис стала говорить тише, я едва слышал её, — это и есть причина вашего безумия.

— Но… — выдавил я из себя, задыхаясь от волнения; в глазах у меня потемнело, несмотря на обжигающий белый свет, — но как это может быть? Я ведь помню тебя!

— Не помнишь, — покачала головой Таис. — Ты… такой, как сейчас, проснулся всего девять дней назад. Ты и знаешь-то меня всего несколько дней. Ты просто… зациклился на мне. Твои воспоминания были… неполноценны. Кого ты ещё помнишь? Друзей? Коллег? В памяти любого человека — сотни, тысячи лиц, а сколько у вас?

— У меня всегда была плохая память на лица, — сказал я.

— Но только не на её лицо, да? — грустно улыбнулась Таис. — Я ведь просто была первой, кого ты увидел в этот раз. Если бы вместо меня зашёл кто-то другой…

— Нет! — крикнул я и бросился к Таис.

Она вздрогнула, чемоданчик выскользнул из её рук и с лязгом повалился на пол, а его серебристая крышка подпрыгнула, сорвавшись с ненадёжного замка. Но уже через мгновение Таис размахивала перед собой цилиндрическим пультом.

— Не подходи! — закричала она. — Ты безумен! Ты просто безумен! И я… я так тоже сойду с тобой с ума…

— Ты не можешь так поступить со мной, — прошептал я, замерев посреди комнаты. — Не уходи. Ты… — Я с трудом мог говорить. — Ты — единственное, что у меня есть, что ещё как-то помогает держаться. Без тебя я действительно сойду с ума.

Таис опустила пульт. Она вздрагивала, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Извини, — сказала она. — Я бы очень хотела тебе помочь, но всё, что мы делаем… это действительно не помощь. Я просто верила, убеждала себя, что всё изменится, что есть эта чёртова положительная динамика… Но никакой динамики нет. И я больше не в состоянии на это смотреть.

Истошный свет, который источали гладкие пустые стены, усиливался с каждой секундой. Я едва видел. Стоявшая передо мной Таис медленно таяла в оглушительной пустоте.

— Сколько раз? — спросил я. — Сколько раз ты уже говорила мне это? Про то, что нет никакой Лиды, про безумие и про всё остальное?

— Это впервые, — сказала Таис. — Мне запрещали. Да я и сама не решалась. Не стоило и в этот раз, хотя… это ведь всё равно ничего не изменило.

— Ты так во всём этом уверена, — сказал я. — Ты всё время пытаешься меня убедить, приходишь сюда… Но зачем? Только, чтобы сделать укол? Из жалости?

Я хрипло вздохнул. Воздух в комнате был пустым и мёртвым, у меня кружилась голова.

— Неужели тебя саму не мучат сомнения? Ведь они есть, правда?

Я сделал шаг вперед, навстречу к ней, и она вздрогнула.

— Почему ты так похожа на Лиду? Почему? Если бы ты знала… если бы понимала, что я чувствую, то ты не говорила бы мне, что всё это выдумано. Ведь это же моя жизнь. Ведь это… нельзя просто выдумать…

— Простите, — послышался её голос. — Больше я вам ничем не смогу помочь.

— Стой! — крикнул я, но она не остановилась.

Лязгнула тяжёлая металлическая дверь; я остался один.

— Лида! — закричал я, измождённо упав на колени. — Вернись, Лида! Постарайся вспомнить! Ведь ты…

Я закашлялся, меня разрывало изнутри. По щекам стекали слёзы.

— Лида… — простонал я, растянувшись на полу. — Пожалуйста, вернись, Лида… Я сделаю всё, я…

Я приподнялся на руках и посмотрел в оглушительно белый потолок.

— Таис! — крикнул я из последних сил. — Таис! Не оставляй меня здесь! Я же просто… сойду с ума…

Мне никто не отвечал. Надо мной висела безразличная тишина.

— Таис! — заплакал я. — Таис! Таис…

Первой в летней сессии была лабораторная по нейроинтерфейсу, и я умудрился её провалить, хотя до этого всегда получал хорошие отметки. Тихонов, который вёл у нас экзамен, расстроился чуть ли не больше меня.

— Как же вы так? — сказал он, когда я, оклемавшись после длительного нейросеанса, зашёл к нему в кабинет, чтобы договориться о пересдаче. — Несложное же было задание, у вас же раньше… всё получалось. Беспокоило что-то? Я ведь говорил…

— Я, честно говоря, и сам не понял, — сказал я, виновато опустив голову; это был мой первый проваленный экзамен за всё обучение. — В какой-то момент мне показалось, что я внутри лабиринта, и этот лабиринт постоянно меняется, я ищу выход, но… выхода нет.

Тихонов покачал головой.

— Лабиринт у вас здесь. — Он коснулся указательным пальцем лба. — Я же объяснял! Вы сами всё полностью контролируете, система не строит для вас никаких лабиринтов. Сам интерфейс — это как… — Тихонов вытянул вперёд руку с раскрытой ладонью и нетерпеливо потряс ей, пытаясь подобрать нужные слова, — нервные узлы. Вы просто как бы нажимаете на определённые точки — и всё. Все эти световые туннели, радуги, комнаты — всё это было придумано для того, чтобы вам самим было проще адаптироваться. Чтобы было… ощущение перемещения в пространстве… Операторы не ходят по световым туннелям, — добавил Тихонов, улыбаясь.

— Я понимаю, — сказал я. — Вы нам всё это рассказывали, но, видимо, не так-то просто бывает… справиться с самим собой.