Олег Мелехов - Звёздная бирема «Аквила». Мятеж
— Но…
— Хоть сигнальные костры разжигай! — нетерпеливо прикрикнула наварх. — Инженерный! К вам тоже относится. Раз уж мы пока никуда не полетим, задействовать в ремонте всех, способных держать отвертку. Выполнять.
Она повернулась к префекту и окинула его испытующим взглядом. А потом кивнула сама себе, принимая решение:
— Квинт Марций, мостик твой. Как только закончишь со своей частью веселья, прошу ко мне в каюту. Надо поговорить.
***«Потерпи еще чуть-чуть, я с тобой», — думал Квинт Марций, страдая от отчаянного желания спасти самое дорогое во Вселенной создание. Кровоизлияние в мозг он счел бы самой малой расплатой за содеянное. Словом, до момента посадки префект в полной мере «наслаждался» самобичеванием. Затем здравый смысл и необходимость заняться делом все-таки взяли вверх.
«Сука ты, Квинт Марций! — с чувством сказал префект сам себе. — Теперь для полноты ощущений вставь в задницу сигнальную ракету и подожги. „Аквиле“ это очень поможет, разумеется».
— Торвенторам боевых постов не покидать! Сканирование продолжать. Центурии, отчет о потерях!
— Невосполнимые потери — семнадцать человек, — доложили ему. — Шестеро в критическом. Помещены в стазис-камеры.
— Раненые?
— Двадцать один.
Подразумевалось, что те, кто остался при конечностях, не истекает кровью и в состоянии держать оружие, в список раненых не попадает.
— Об изменениях докладывать.
«Итого: четверть личного состава принесено в жертву личным амбициям. В сухом остатке — поврежденная бирема и прохлопанное парфийское вторжение. Неплохой такой задел для обвинительного приговора», — самокритично решил префект.
Военный трибунал, исключение имени Квинт из рода Марциев и распыление преступника в виде удобрения над морковными грядками где-нибудь на Конваллисе-Девять — самое меньшее, на что он рассчитывал. Не говоря уж о последствиях предстоящего объяснения с Ливией Терцией. И еще неизвестно, что позорнее — трибунал или беседа с навархом.
В последний раз проваливший испытание по риторике Квинт Марций с такой же неохотой плелся в кабинет декана учебной части. И примерно с той же скоростью, всеми силами оттягивая неприятный момент.
В незапертую по случаю отключения электрики дверь пришлось деликатно постучать, прежде чем сунуть нос:
— Позволишь?
Ливия в ожидании визита префекта распаковала старинный, но очень выручавший еще во время учебы, приборчик — портативный нагреватель, и теперь искала, во что бы налить воду, чтобы сварить кофе по древней технологии — вручную. Никакой синтетики, настоящие зерна, обжаренные и перемолотые, а затем бережно упакованные. Фунт этого лакомства стоил… лучше не вспоминать, сколько он стоил. Но сейчас настал именно тот момент, мгновение истины и час срывания покровов с тайных помыслов. Эстет в душе Аквилины требовал жертв во имя создания нужной атмосферы, а Ливия привыкла потакать своему внутреннему эстету.
— Входи, — приглашающе махнула рукой наварх, не прекращая поисков. — Ага! Нашла! — и торжественно продемонстрировала металлическую емкость, подозрительно похожую на миску. — Запасная поилка Фиделиса. Так и знала, что пригодится. Присаживайся, Квинт Марций. Так… и как же я раньше включала эту штуку?
Она водрузила наполненную водой миску на панель нагревателя и в сомнениях почесала бровь: — Надеюсь, не взорвется. На сегодня хватит разрушений, как ты считаешь?
Префект завороженно уставился на примитивный прибор и емкость, в которой Ливия собиралась готовить кофе. И вовсе не потому, что никогда прежде не видел таких древних… э… приспособлений. Но — кофе? Кофе Квинту Марцию? И спросить, не ушибла ли, случаем, наварх свой драгоценный мозг об поврежденную нейро-сеть «Аквилы», было как-то неприлично.
— В твоих руках сегодня надежнее будет, — заметил он, невзирая на царящую в душе уверенность — в кофе уже подсыпана смертельная отрава, чтобы на десерт торжествующая Ливия могла насладиться долгой агонией поверженного врага.
— О! — ухмыльнулась наварх. — Если бы ты видел, как мы жарили колбаски на плазмопроводе и клепали самогонный аппарат из старого инжектора и хвостовика импульсной мины, ты бы не был столь уверен.
Она замолчала, внимательно следя, чтобы напиток не перелился через край «кофейника»:
- Ага! Подставляем чашки. Угощайся, Квинт Марций.
Нежданная гостеприимность Ливии сшибала с ног почище курсантского самогона. Отчего вдруг такая милость к падшим?
«Возможно, чтобы заслужить нормальное отношение, мне следовало угнать бирему, взорвать реактор и убить пару десятков человек еще десять лет назад?» — предположил Квинт.
Он протянул свою чашку со странным ощущением нереальности происходящего. Неведомо, какой реакции он ожидал от Ливии Терции, тут даже предположить сложно, настолько плохо они друг друга, в сущности, знали, но чего-то более взрывоопасного. Может, прицельного выстрела из табельного «гладия» в живот мятежника? Хотя… еще двое суток назад Квинт и ведать не ведал, до какого края он дойдет.
Префект в задумчивости не заметил, как, отпивая из чашки, зажмурился от удовольствия.
— Ну как? — с искренней заботой поинтересовалась Ливия. — Не слишком крепко?
«Руку на отсечение даю, ты запомнила процент кофеина в моем синтезаторе», — восхитился Квинт, но вслух молвил суховатое:
— Готовить на нагревателе у тебя получается лучше. Отличный кофе.
— Я рада, — кивнула Аквилина и без предисловий спросила в лоб:
- Скажи мне, Квинт Марций, как мне дальше служить с человеком, который считает себя вправе не просто оспаривать мои решения, но и поднимает мятеж, когда ему кажется, будто он прав? Ты уже посидел в моем кресле, значит, отчасти представляешь, насколько оно… неуютное. Как бы ты поступил, если бы мы и впрямь поменялись местами? Оставил бы все как есть? Или доложил Бибулу при первом сеансе связи?
Он откровенно пригорюнился, склонившись над чашкой с таким видом, будто собирался утопиться в восхитительном напитке.
— Тебе решать, как поступить. И только тебе.
Теперь, когда Квинт Марций мог рассуждать здраво и логично, он понял, любые оправдания прозвучали бы неубедительно. Да, принято считать, что победителей не судят, а побежденных совсем даже наоборот. Но в Республике судят и победителей тоже. Особенно, за нарушение прямого приказа.
— Хорошо, — Ливия поставила чашку и сплела пальцы. Последнее, что ей было сейчас нужно, это покаяния и оправдания. Префект сумел не только привлечь ее внимание, но и озадачить изрядно. И единственное, что она по-настоящему хотела знать, это причина. Почему он решился на мятеж? Но прежде следовало обрисовать перспективы на будущее, прямо скажем, не радужные. Причем для обоих участников кофепития.