Дэвид Файнток - Надежда смертника

– Продать?

– Ну. Чё, кормить тя всю зиму?

Я ничего не понимал.

– Так продай меня моему отцу. Это я и пытался тебе ска…

Пуук сплюнул.

– На кой ему платить за парнишку-верхнего, раз он такой рёхнутый и сбежал на улицы к нижним?

Я покраснел.

– У нас в семьях заботятся друг о друге. Мы не такие, как вы, гряз… – Я не договорил, чтобы не злить его, – Потом я очень сообразительный, и он знает об этом.

– Ха! Да чё ты можешь – стоящего?

Мне бы сидеть смирно, но не давали связанные руки и боль в груди.

– Много чего. Могу… – Я судорожно соображал, что сказать. -…программировать компы лучше всех. Как, по-твоему, я достал деньги, чтобы прилететь в Нью-Йорк? Могу проникнуть в любую систему, какие бы преграды ни ставили.

Я слегка преувеличил, но не очень сильно. И когда выберусь отсюда, докажу. После всего случившегося я сам перед собой обязан это сделать, а Рольф мне поможет. Вместе мы проникнем куда угодно…

– Компы, – трущобник сплюнул снова, – У нас нету.

Обессилев, я закрыл глаза.

– Не спи. Ща шпиртуху достану.

Я побледнел.

– Чтоб зажило, верхний. – Он постучал себя по груди. – Карло так делает, когда метит.

– Прошу тебя!

– Чтоб зажило. Теперь будет полегче. – Он вытащил тряпку и бутылочку. – Не дергайся.

Он приблизился, и я стиснул зубы. Спорить было бесполезно.

Когда с пыткой было покончено, я лег на пол и время от времени не удерживался от стона. Пуук осуждающе хмыкнул и постучал себя по груди.

– Прям как Джэг. Ой! Ай!

– Слушай, трущобник, давай я сотворю с тобой такое! – огрызнулся я.

Он поднял брови, словно обдумывал мое предложение.

– Не, должен Карло. И вздохнул.

– Пошел спать. Утром покормлю. Он поднял фонарь.

– Слушай, я не могу без света, – напряженно проговорил я. – Оставь мне лампочку.

Он помотал головой.

– Не. Не оставлю. Больно дорогая.

– НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ СВЯЗАННОГО В ТЕМНОТЕ!

Похоже, он почувствовал мою панику, но с негодованием сказал:

– Чтоб я оставил свет вашингтонскому верхнячку, а сам в темноте свалился?

– Пуук, ради бога!

Он вздохнул:

– Ладно, ладно, останусь тут.

Я рассчитывал совсем на другое. Оцепенев, я смотрел, как он прямо в одежде улегся на спину и убавил свет.

– Спи, верхний.

Я лежал на боку. Страшно болела грудь. Брюки были сырыми. Лучше не вспоминать, из-за чего. Я облизал губы. Хорошо бы еще поесть. Кажется, он принес две банки консервов?

– Пуук, что мы ели?

– Консерву.

– Было вкусно.

Я надеялся, что он поймет намек.

Молчание.

– Где ты ее достал?

– Мена. Теперь у меня куча.

– А можно мне еще?

Он снова вздохнул.

– Ну ты и зануда, верхний. Ладно.

Он встал, вынул из мешка другую банку и вскрыл ее.

– На.

У меня глаза на лоб полезли.

– Подожди!

– Ты чё?

– Подержи банку у света, чтобы можно было прочитать!

Я прищурился, вглядываясь в надпись.

– О Господи! – выдохнул я, – Ах ты ублюдок!

– Чё случилось?

– Иди в задницу! – Я изогнулся и со всей силы двинул ногой, целясь ему в живот. Он охнул и свалился.

Я нагнулся и попытался извергнуть из себя все, что проглотил.

– А ну стой!

Он подполз и встряхнул меня.

– Чё случилось?

– Ты кормил меня собачьей едой!

Он нахмурился:

– И чё? Я все время это ем!

Я в отчаянии начал дергать веревки и тут же взвыл от боли. Что-то лопнуло на груди. Я посмотрел вниз и увидел выступившую кровь.

– Да что же это такое! – Я беспомощно заплакал. Пуук наблюдал, сидя в углу. Лицо приняло озабоченное выражение.

– Чё такого? – пробормотал он, – Жратва, и все. Хрена ли разницы, чё жрать – собачью еду или собак?

Я заплакал навзрыд.

Глаза у него заблестели.

– Слышь, верхний, не надо, – уговаривал он. – Не хотел обидеть.

Он попытался погладить меня по голове. Я вырвался.

Он сел рядом, прижав меня вниз, заставил лечь на спину, так что моя голова оказалась у него на коленях, как на подушке, и убавил свет. Я пытался высвободиться, но бесполезно.

В полном отчаянии я лежал и всхлипывал. Прошло много времени, прежде чем мое дыхание успокоилось.

Через какое-то время я заснул, чувствуя у себя на голове его руку.

Когда Чанг балабонил про древние замки и лыцарей, это здорово: сжигать замки, резать вражеских солдат. Но Пуук запомнил: содержание пленника гораздо тяжелее, чем он думал.

В книгах Чанга не говорится, что захватчик даже не может на улицу выйти без беспокойства: как бы пленник не свалил. Даже нет упоминания, что нужно таскать наверх воду, самому скармливать ему каждый кусок, слушать, как жалуется на еду и плачет, пока не заснет.

Уф, я готов сам его пришить и продать одежку.

Назавтра я снес Чангу обувку верхнего, поменял на кучу консерв – теперь Пуук не беспокоится, что жевать зимой. Такой отличной обувки в жизни не видал: ни одной дырочки. Думаете, верхний обрадовался жратве? Заныл – консерва для собак, а не для людей.

Этот верхний, похоже, туповат. Не догоняет простых вещей, что ему говорит Пуук, даже если громко. Все время ноет: Пуук, пожалуйста, ослабь веревку хоть чуть-чуть, я буду хорошо себя вести. Пожалуйста, Пуук, отведи меня в туалет, здесь не могу, ради бога, неужели не понимаешь, мне нужно поссать, ПОЖАЛУЙСТА.

Я машу у него перед носом ножом, рассказываю, как его изрежу, если убежит, развязываю ему руки, помогаю выбраться из лифта. Руки у него раздуло – может, и впрямь я завязал туговато. Идет и все время хватается за грудь, будто боится, как бы она не расползлась от малюсеньких порезов. И опять хнычет. О Господи, только не здесь, неужели у тебя нет настоящего туалета? Я здесь не могу. Отвечаю: не можешь, не надо, а он снова ноет. Я объясняю: мы ушли в другой конец здания, далеко от лифта, здесь тебе будет место для дерьма.

Он снова ноет: не могу, когда ты смотришь, Пуук. Подожди снаружи.

Ну уж нет. Я не идиот. Оставь его, а он сбежит. Я сложил руки на груди, покачал головой, стукнул ногой и сказал: через пару минут снова отведу тебя назад, делай в лифте. Ну, он присел в углу и все скулит.

Да, верхнему ни в жисть бы не выжить на улице. Больно хилый. И вообще, что за имя у него – Джаред? Он все добавляет: «Тяни ир», но уж это я не беру в голову. Какой еще «ир» и зачем его тянуть?

Нужно как-то его продать, пока я еще от него не рехнулся. Неплохо бы с Чангом посоветоваться, да ведь старик начнет про все выпытывать. Прошлый раз вон как обувку трудно с ним сторговать – чуть кожу с меня не содрал, так выспрашивал. Где взял, да почему такие хорошие, да что ты, Пуук, задумал?

Уф!

И Сви с Джэгом какие-то двинутые. Глядят на меня странно, побыстрее сворачивают. Наверняка сказали Карло про мою добычу, и он хочет отобрать. Тут настанет конец Пууку – или Карло. Просто так моего Джареда-верхнего я не отдам.