Вадим Капустин - Встретимся на Альгамбре

   -Тридцать кредитов? - механически предложил удивленный нахальством юнца прим-кард. Новоявленный подчиненный не переставал поражать его странными фобиями и оригинальными идеями. Что скажешь? Поэт. Разведчик был в курсе юношеских злоключений своего доверенного лица - Ифтырах, не колеблясь, посвятил его в историю со злосчастной поэмой.

   -Пятьдесят? - провокационное предложение вызвало у разведчика усмешку, но он без возражений подписал протянутый спорный листок и бросил на стол пятьдесят кредов:

   - Ты так уверен?

   -Насчет времени не уверен, - честно признался бывший поэт.

   -Немного больше? - Луттьерхарфсу показалось, что он разгадал хитрость юнца, но он снова ошибся.

   -Намного меньше, - ответил тритт-кард. - Если я хорошо изучил Алексея Одинцова и его альтаирских друзей.

   -Хорошо, - согласился старший офицер. - Тогда подождем здесь, в штабе.

   Время тянулось невыносимо медленно. Никакой информации о действиях звездного флота по официальным каналам не поступало. Секретные каналы передавали невнятную чушь о каких-то отсрочках и запланированных отключениях связи. А потом и вовсе случилось нечто невообразимое, и трансляция сменилась музыкальной программой, которую лишь изредка прерывали хмурые ведущие однообразными сообщениями об отсутствии новостей.

   При каждом таком сообщении, тритт-кард отрывал взгляд от сборника стихов и, поглядывая на часы, многозначительно кривил в улыбке ритуальную маску.

   Не прошло и четырех микроциклов, как резкий сигнал вызова заставил вскочить с кресла задремавшего было Луттьерхарфса. На экране высветились знакомые цифры - Верховный.

   Сообщение Владыки старший офицер выслушал молча, время от времени утвердительно прищелкивая раздвоенным языком. Отключившись, прим-кард взял со стола спорный листок и протянул подчиненному вместе с пятидесятью кредитами.

   -Мы срочно летим на Альфу Центавра на переговоры с землянами. Туда через три микроцикла прибывает дипломатическая делегация солнечной системы.

   -Мы? - без особой радости переспросил Ифтырах, так внимательно разглядывая выигранные деньги, как будто видел галактическую валюту впервые и совсем не радовался выигрышу.

   -Да. Ты летишь вместе со мной, - подтвердил прим-кард. - На свою беду ты оказался слишком хорошим пророком.

   -Я могу не спрашивать о судьбе вашего высокопоставленного соратника, господин? Я хочу сказать, о судьбе господина Высшего главнокомандующего Руухаса? - стараясь не проявлять неуместного любопытства, поинтересовался невольный пророк.

   -Можешь не спрашивать, - не скрывая злорадного удовлетворения, ответил Луттьерхарфс. - О ней никто ничего не знает. И о судьбе его заместителя тоже. "И о судьбе большей части фроггского флота, увы, тоже", - мысленно добавил старший офицер.

   Тритт-кард ответил довольной улыбкой на предупреждающий взгляд начальника - он не собирался болтать лишнего. Но непослушная маска выражала обуревавшие поэта чувства достаточно откровенно. Герой его знаменитой поэмы наконец-то получил по заслугам.

   На Альфу Центавра представителям Земли предложили лететь на той самой Ладоге, которой так и не суждено было доставить Валентина Орлова на Лесту. Валентин Сергеевич решительно отказался. Он с ужасом представил себе опустевший огромный лайнер, по которому потерянно бродят пять членов дипломатической группы.

   -Замятин доставит нас всех. У него новый транспорт, места достаточно, сам он - пилот экстра-класса. Быстро, спокойно и надежно, - объяснил Вервицкому начальник управления космических перевозок. - Не Ладога, конечно, уровень комфорта другой, но и лететь ведь совсем недалеко. Рукой подать.

   От недостатка комфорта демонстративно страдали только профессиональные дипломаты: Форестье и Мугамба. Сочувствия к ним никто не испытывал. Самопровозгласивший себя главой делегации адмирал Кукушкин бросал в сторону "неженок" насмешливые взгляды, изредка отвлекаясь от срочных переговоров со службами военного флота.

   Валентина Сергеевича тоже волновали серьезные проблемы - приходилось поддерживать постоянный контакт с сектором грузовых перевозок, где без него срывались срочные контракты и важные поставки. Зам по сектору, косноязычно путаясь в объяснениях, никак не мог связно изложить причину неполадок. Более самостоятельные свободные "торговцы", которых взял на себя Лаврентьев, доставляли намного меньше хлопот, но тоже нуждались в административной поддержке. Последние сутки Орлов провел практически без сна.

   -Сорри. Только что сообщили, что от фроггсов тоже кто-то будет участвовать. Президент просил передать, что невозможно было отказать - все-таки они - пострадавшая сторона, - поделился свежей информацией Малютин, добровольно взявший на себя поддержание связи со штабом президента.

   -Пострадавшая сторона! - сердито отозвался Валентин Сергеевич. - А мы тогда кто? Агрессоры? Нечего было лезть без спросу в чужую зону. Сидели бы мы сейчас дома и спокойно пили чай.

   - Налить вам чайку? - вежливо предложил Форестье. - Свеженький каркадэ, только что заварился, силь ву плэ.

   Орлов устало кивнул. Он был совершенно выбит из колеи. Неожиданно для себя начальник управления космических перевозок обнаружил, что включен в состав переговорной делегации вместе с майором Малютиным, двумя дипломатами и адмиралом Кукушкиным. Возражения об отсутствии опыта вежливо отклонили. А кое-кто и просто посмеялся - в расхлебывании подобных инцидентов ни у кого на Земле пока, по счастью, опыта не было.

   -Черт меня побери! В конце концов, Алексей Одинцов - ваш подчиненный. Он натворил дел, вам за него и отдуваться, - объяснил адмирал. - Думаете, мне хочется лезть в волчий дом? Нет. Ненавижу центаврианцев. По мне, так фроггсы и те лучше. Но я молчу. Хотя какой из меня дипломат?

   Услышав этот неотразимый аргумент, Орлов перестал спорить. Какой из Кукушкина дипломат, знали все. Среди торговцев и транспортников ходило множество анекдотов о взрывном характере и крепких словечках главы военного флота. Валентин Сергеевич смирился, надеясь на опыт и увертливость дипломатов. А тут еще и фроггсы!

   -Давайте ваш чай, - грубовато сказал Орлов дипломату. - Напоследок отведу душу. Хотя сто грамм сейчас были бы лучше.

   -И мне, плиз, чайку плесните, - смущенно попросил Малютин. - А алкоголь, Валентин Сергеевич, на все время переговоров категорически запрещен.

   -Зануда ты все-таки, Данила, - печально сказал Орлов.- Тебе лишь бы запретить! А что у человека на душе, не важно?

   -Работа такая, Валентин Сергеич, - с шумом отхлебывая чай, объяснил майор. - Иногда лучше вовремя предупредить. По опыту знаю.