Адам Робертс - Стена

Какое-то время Тигхи лежал совсем неподвижно. Пот высох, и юноше стало холодно. В спальне стояла почти абсолютная тишина, которую нарушало лишь ровное дыхание спящих юношей и девушек. Однако чье-то дыхание явно сбивалось с ритма. Повернув голову, Тигхи установил место, откуда доносился звук, и увидел какое-то неясное движение в горизонтальной плоскости. Понаблюдав немного за этим движением, он понял, в чем дело. Вместе с Бел на ее матраце и под ее одеялом был еще кто-то. Один из парней, но Тигхи не мог разглядеть, кто именно, подполз к Бел и забрался под ее одеяло, и теперь эта парочка совокуплялась, их лица тесно прижались друг к другу, рот в рот, заглушая страстные стоны, которые могли вырваться оттуда. Сердце Тигхи гулко забилось, а вик зашевелился и напрягся. Более всего Тигхи изумляла дерзость Бел и ее дружка. Что будет, если они разбудят Уолдо? Их наверняка ждет жестокое наказание. Он изобьет обоих. Он закричит: «Отвратительно! Отвратительно!» – и выставит их на посмешище. Эти двое рисковали очень многим.

Тигхи лежал и прислушивался к шороху одеяла, прерывистому дыханию и сдавленным стонам, которыми сопровождалось совокупление. Затем тела перестали двигаться. Прошло еще немного времени, и тот, кто наслаждался телом Бел, осторожно выбрался из-под ее одеяла и пополз на четвереньках в дальний угол спальни, где находился его собственный матрац.

Следующим утром за завтраком Тигхи выждал момент, когда мог поговорить с Ати без риска быть подслушанными, и сообщил:

– Прошлой ночью я видел кое-что в спальне.

– Что?

– Я проснулся и увидел одеяло Бел, а под ним была Бел и с ней кто-то еще.

Ати фыркнул и ухмыльнулся.

– О, я знаю, – произнес он, покивав головой. – Я знаю это, об этом говорят. Это Равилре. Все знают.

– Все знают?

– Они влюблены. – Ати наклонил голову и хихикнул. – Так опасно! Они сползаются вместе, и трах-трах, но если Уолдо когда-нибудь застанет их, он изобьет их так, что они сами себя не узнают. Опасно!

– Я никогда не видел такого раньше, – улыбнулся Тигхи, также наклонив голову, и теперь его глаза были на одном уровне с глазами Ати. – Я никогда не видел, чтобы они занимались этим раньше.

Ати кивком выразил согласие и доверительно положил руку поверх руки Тигхи.

– Я знаю. Однако прежде они трахались, только когда у Бел были месячные.

– Что означает это слово – месячные?

– Они есть у каждой женщины. Всегда в одно и то же время и вместо мочи у них идет кровь. Это известно каждому.

– Такое происходит каждый месяц, – кивнул Тигхи, использовав свое собственное слово. Он знал об этом.

– Месяш? – спросил Ати.

– Ты тупой нижнестенщик, – со смехом произнес Тигхи, постучав костяшками пальцев по голове Ати. Они сидели теперь, прижавшись друг к другу лбами, ощущая своей кожей кожу друга. Эта близость почему-то была приятна им обоим, она действовала успокаивающе. – Не месяш. Скажи «месяц».

– Меся.

– Месяц.

– Ми-сяце.

– Нет. Месяц.

– Ты – варвар, – произнес Ати и ущипнул его. – Это не имеет значения, я думаю. Ты знаешь, что в месяц, что каждый месяц женщина мочится кровью вместо мочи. Равилре и Бел иногда трахаются как раз в это время.

– Но почему? – удивился Тигхи, которому было страшно даже подумать об этом.

Неужели женщинам нравится трахаться, когда у них эти самые месячные?

– В вашей варварской стране вы ничего не знаете, – хихикнул Ати. – В это время невозможно зачать ребенка внутри женщины. Можно делать чики-чики сколько угодно в это время. Очевидно, Бел не хочет понести ребенка. Если она понесет ребенка и растолстеет, то не сможет летать на змее.

Тигхи живо изобразил в своем воображении отвратительную картину: у Бел начинается месячное кровотечение, а вик Равилре снует вверх-вниз, красный от крови. Тигхи стало так противно, что он даже закусил кулак.

– Однако сейчас у нее нет месячных, – произнес Ати, откинувшись назад.

– Откуда тебе это известно? Ати пожал плечами:

– Не думаю, что теперь она боится зачать ребенка. Может быть, как раз наоборот, она хочет ребенка. Все равно Бел разнесло так, что скоро змей ее не поднимет. Поэтому ей незачем больше следить за своим весом.

После завтрака курсанты платона, как обычно, приступили к выполнению упражнений на уступе. Далее должны были последовать практические занятия в клетках-тренажерах, однако вместо этого, сразу после физподготовки, Уолдо объявил общее построение, на котором сказал:

– Дети мои! Мы отправляемся на войну!

Нельзя сказать, чтобы известие поразило пилотов, как гром среди ясного неба. Слухи об этом, спровоцированные необычно долгим отсутствием Уолдо предыдущим вечером, циркулировали все утро. Объявление, сделанное командиром, сняло всеобщее напряжение и дало выход давно сдерживавшимся чувствам. Курсанты принялись прыгать, свистеть, хлопать в ладоши и обниматься. Очевидно, приступ бурного веселья не вызвал неудовольствия командира, который терпеливо, с улыбкой на лице или выражением, похожим на улыбку, ждал, пока первый порыв энтузиазма не начнет иссякать. Наконец он поднял руки, и шум стих.

– Наступил тот миг, к которому мы все так упорно готовились, – сказал он. – В этом цель всей нашей жизни – служить Империи, разбить Отре. Захватить великие врата, которые они охраняют! Нашему платону отводится очень важная роль в военных усилиях Империи, никогда не забывайте об этом! Я сурово обходился с вами, гонял до седьмого пота, однако делал это только для того, чтобы вы стали лучшими пилотами змеев, ради блага Империи!

Он замолчал, устремив свой взгляд в землю. Наступила абсолютная тишина. После непродолжительной паузы Уолдо заговорил снова, но уже более спокойным голосом.

– Завтра Папа войны поднимется по стене мира из Имперского Города, – торжественно объявил он. – Сам Папа, собственной персоной! Он сказал, что желает познакомиться с личным составом доблестного платона змеев, от которого во многом зависит воздушная мощь Имперской армии.

Тигхи подумал, что и это известие должно было обрадовать его товарищей по оружию, однако, вглядевшись в их лица, увидел в них нечто большее, чем простую радость: благоговейный трепет, шок и даже ужас. Встреча с Папой войны, очевидно, считалась гораздо большей честью, чем Тигхи мог себе представить раньше, – словно они должны были получить благословение от Бога. Увидеть самого Папу! Уолдо подошел к Тигхи.

– Папа услышал историю о нашем новичке, о небесном мальчике, предвестнике удачи. – Ухватив Тигхи за волосы на самой макушке, командир слегка встряхнул его, что должно было служить знаком его благоволения, однако боль, которую при этом ощутил юноша, была вполне реальна. – Но он познакомится со всеми нами. Всеми нами! Дети мои… – Уолдо сделал пару шагов назад и прошелся вдоль шеренги пилотов. – Я счастлив. – Его глаза увлажнились. Зрачки блестели, как два ярких уголька. – Я горжусь вами. Сегодня полеты отменяются. Сегодня мы будем петь славные песни Империи! Завтра мы выступаем в поход вместе с другими частями Имперской армии. Чтобы разгромить врага, нам потребуется неделя, не больше! Отре станет частью Империи!