Анатолий Шинкин - Космические перевозчики

– У тебя любовь была, а у других любви не было. Да я в тринадцать лет…

– Сейчас угадаю, – засмеялась Светка. – Влюбилась в учителя литературы, как девяносто девять целых и девять десятых процента учениц вашей школы. Слушай и молчи. Мальчик меня игнорировал, гад, даже не замечал, подлец, и я пошла ва-банк. Решила покорить и поразить в самое сердце крутейшей мини-юбкой.

Светка присела в кресло и подперла кулачком подбородок, снисходительно улыбаясь своим воспоминаниям:

– Глупая и смешная. Гладила юбчонку, пылинки сдувала, молнию туда-сюда двигала, аккуратненько на спинку кровати повесила и еще несколько раз подходила поправлять. Утром в раздевалке удача – мальчик мой стоит и с приятелями что-то обсуждает. Сняла плащик и грациозно проплыла мимо к выходу. Вот только юбка… осталась висеть на спинке кровати.

– Я бы сквозь землю от стыда провалилась. Представить страшно. Ты, наверное, и школу бросила?

– Позволила бы маманя бросить. Переживала, но и качество в себе новое открыла. Почти год перед тем дебилом прыгала, но реакции не дождалась, а тут полсотни парней на мои ножки-ноженьки восторженно пялились, дар речи потеряв. Поняла разом, что главная роль у меня в этом спектакле жизни, и никогда больше перед мужиками не прыгала, а только выбирала.

– И мальчика выбрала?

– Нет, неинтересен стал. Другими глазами стала на мир смотреть, и мир ответил ответил цветами и подарками от влюбленных в меня мужчин. – Она широко улыбнулась. – Твоя очередь, малолетка, идти к исповеди перед опытной женщиной. Вчера ты чувствовала, будто в последний раз?

– Кое-кого жизненный опыт только портит, – беззлобно парировала я "малолетку". – С Андреем меня свела детская влюбленность в учителя, но по сути нас ничего не объединяло. Мы вечно то прикалывались, то пикировались.

– То любовью занимались, – съехидничала Светка.

– В основном ей и занимались, но людей не может связывать только секс?

– Совсем не мало для гармонии, – Светка потянулась всей громадной стройной фигурой и стала похожа на выходящую из пены Венеру. – В сексе и радость, и игра, и счастье.

– Каждому свое, но вчера я еще не понимала, что переросла Андрея…

– И он стал понятен и неинтересен, как старые колготки, – обыденным тоном договорила Светка, возобновив повороты. – А "понятен и интересен" ясноглазый спортсмено-интеллектуало-богатырь Никита? Тогда с какого переляку ты отправила рыцаря в опасную даль да еще с Андреем?

– С "переляку" и отправила: испугалась чувства. И Андрея жалко, на предательство похоже. Хотя… его невозможно предать: он всех насквозь видит, и все наперед знает. В женщине должна быть загадка, а я себя, как под рентгеном, чувствовала.

– Уморила чувствами. Я, например, всегда "знаю", – Светка прекратила размахивать "самой красивой частью своего тела" и начала наклоны к ноге. – Мужиков нужно брать, а не сдаваться. Моя любимая добыча, Федя Боцман, объективно лучший на ближайшую сотню световых лет.

– Да, Никита…

– Молод, горяч, неотесан, – перебила Светка. – В хороших руках… – Закончив наклоны, прислушалась к музыке. – "И вдруг – прыжок, и вдруг – летит. Летит, как пух от уст Эола. То стан совьет, то разовьет, и быстрой ножкой ножку бьет."[5] – Закрутила фуэтэ и прыгнула, распластав ноги в шпагате. Здание в очередной раз вздрогнуло, но устояло. – Кстати, заметила: "первая красавица села", "девушка с туманным взором", заправщица Ирина, ходит с большим животом, и народ поговаривает, что Андрей здесь при чем.

– Ну, это уж точно сплетни! Повторяешь ерунду.

– Маленькая ты еще, Надюха, чувствами живешь.

– А ты живешь мозгами и готова променять Федора на лучшего?

– А вот это не трожь! – Светка вдруг оказалась рядом и осветилась мягкой кошачьей улыбкой. – Мои чувства в симбиозе с разумом. Федор – это судьба.

Штатный экипаж крейсера – шесть человек. Срочно пришлось искать оружейника и второго механика. На девчат рассчитывать не приходилось: за декаду нашего отсутствия им придется челноком сновать между Землей-2 и Приютом Путника, спасая ученое население от надвигающегося потопа.

Леха предложил, и я согласился, взять братьев-близнецов Гешку и Кешку, благо, корабль они хорошо изучили, но бедолаги при виде Боцмана автоматически впадали в ступор и становились неработоспособными. Выручила Надя. Порекомендовала двух бывших космодесантов: хитроватого Васю, в прошлом сельского механизатора, и богатыря Никиту, имевшего опыт полетов на крейсерах, но списанного в звездный десант по причине неблагонадежности родителей.

"Мускулинос" утробно-уютно поуркивал, метеором пронзая спирали встречных галактик, и в центральном посту, под мягким светом "дневных" ламп, работалось легко и, даже, комфортно. После сплошного пластика и металла, окружавших нас на транспортах, ковровые и кожаные покрытия стен, кресел и столов радовали глаз и осязание. Укрытые ворсистым паласом полы приглушали звуки.

Задача – привезти дезинтегратор – не казалась ни простой, ни легкой; изначально она представлялась невыполнимой. На Нептуне-Планете Негодяев аппарат не валялся на складе "мертвым грузом", а внимательно "смотрел" в небо, отслеживая пролетающие вблизи космические корабли, и не забывал кликать автоответчиком "свой-чужой" на предмет лояльности и мирных намерений. Если последних не оказывалось, "счищал" неприятеля с орбиты, как школьник кляксу.

Пока мы неутомимо "обживали" крейсер, отрабатывали многочисленные вводные о поломках и нападениях, облазили все закутки и шхеры корабля. Раз за разом "перелистывали" документацию о технических возможностях и боевой эффективности вооружения "Мускулиноса". И было, чем впечатлиться: нейтронные ракеты могли уничтожить населения мегаполиса, оставив нетронутыми здания, оборудование и прочую инфраструктуру; частотно-шаговые (гуманные) бомбы в мгновение ока превращали мегаполис в груду обломков, оставляя в живых(теоретически) население. Прочий арсенал также не оставлял атакуемому надежды на спасение.

– Я знаю, балбесы есть и на Нептуне, – заявил Леха во время "перекуса" и сразу развил свою мысль, – они водятся везде, а на Планете Негодяев их количество должно зашкаливать, так как туда земляне "сливали" весь человеческий отстой.

– Включая твоих родителей…

– И моих, – подал голос Никита. Он стоял в проеме входного люка и начисто его загораживал своей богатырской фигурой. – Ссылали не всегда худших. Давайте об этом помнить.