Татьяна Лыткина - Попутный ветер

— Элиана, — осторожно начал он с соэллианского титула посла.

Соэллианка протестующе подняла руку.

— Мы договаривались. Я просто Лиэлл.

— Хорошо, — кивнул Пол. — Я могу задать вам один вопрос, Лиэлл?

Она усмехнулась.

— Хочется процитировать мою любимую книгу: что, только один?

Пол замер с открытым ртом. А правда. Кто я? Кто мы? Когда мы…? Зачем мы здесь?

Лиэлл дотронулась до его руки.

— Не переживайте, Пол. Это понятно. У вас много вопросов, а я не отвечаю ни на один. И не отвечу.

— Почему? — отдернул он руку.

Лиэлл вздохнула, будто и не обратив внимания на его резкий жест.

— Потому что в этом нет смысла. Я бы даже не советовала вам решать эти вопросы друг с другом. Только каждый сам с собой. Иначе вы просто получите информацию, но не сможете ее вспомнить, а ведь вам нужно именно это. Зачем вам знать, кем вы были в прошлой жизни, если вы этого не помните? Это все равно, как если бы вы узнали о Джоне Смите или Иване Иванове, что они десять лет назад были грузчиками в Космопорте. Смысл этого знания для вас лично?

Пол ее понял. Наверное, она была права. Но есть одна вещь, которую он должен знать немедленно, здесь и сейчас.

— Лиэлл, но вы ведь можете ответить на любой из этих моих незаданных вопросов? — тихо спросил он.

Она помолчала, потом поднялась с кресла, обошла его и оказалась совсем близко. Взлетела тонкая белая рука, прохладные пальцы коснулись его щеки — так легко, как если бы мимо случайно пролетела бабочка.

— Это тоже провокационный вопрос, Пол. Но он так хорошо сформулирован, что мой ответ ничему не помешает и ничего не объяснит. Да, могу.

Эти огромные тревожные глаза цвета неба. Это воздушное золото волос. Только протяни руку, и оно будет твоим. Только смени эту холодную маску на лицо человека, которым ты на самом деле хочешь быть. Только улыбнись ей.

Пол отстранился. Волшебство ушло, и ожидание в ее глазах сменилось разочарованием, а спустя мгновение — равнодушным спокойствием.

— Спасибо, — сказал он. — Вы ответили даже больше, чем я ожидал.

Она молча кивнула в ответ и торопливо сбежала по ступенькам в сад, направляясь к дому. Разговор оборвался, не закончившись. Дождь почти утих. Коулс шел за соэллианкой, неслышно ступая по мокрой песочной дорожке, стараясь не думать о том, что минуту назад совершил очень большую ошибку. По его лицу трудно было прочитать эмоции — он научился их сдерживать во время боев — но в душе бушевал ураган. Да, в этот раз он справился с собой. Но долго ли он сможет сопротивляться собственной природе и порывам глупого сердца, не слушающего голоса разума?

В холле Лиэлл отпустила его, сославшись на усталость, и исчезла в своих комнатах. Проводив ее до кабинета — она, кажется, не заметила, что он следовал за ней и в доме, — Пол повернулся, чтобы уйти к себе, и натолкнулся на вопросительный тревожный взгляд. Кэти стояла у дверей своей комнаты, молча глядя ему в глаза. Он хотел что-то сказать, но не успел. Девушка сделала к нему несколько стремительных шагов, подойдя почти вплотную, неожиданно обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, и, наконец, ураган в душе Пола нашел выход. Двери комнаты за ними закрылись, Коулс так и не обернулся, а Кэти не обращала внимания ни на что вокруг. Никто из них не заметил, что в дверях своего кабинета стоит Лиэлл. Наверное, хорошо, что Пол ее не видел. Столько боли и страдания было в ее глазах, что вряд ли у него получилось бы и дальше изображать равнодушие.

Коридор опустел, а соэллианка все стояла, как будто окаменев. Постепенно лицо ее принимало все более спокойное выражение.

— Завтра же, — тихо, сама себе, сказала она.

— Фрэнк Ардорини к послу Империи! — голос в селекторе.

— Пусть войдет, — Лиэлл выключила компьютер и уже собиралась уходить. Шеф СБ, как всегда, пришел в самый последний момент.

— Госпожа посол, куда вы на этот раз срываетесь? — Ардорини почти вбежал в кабинет посла.

— Спокойно! На этот раз все мирно, я не собираюсь влипать ни в какие неприятности, — улыбнулась Лиэлл.

Фрэнк все никак не мог забыть ее поездку в Антарктиду, когда она чуть не умудрилась заблудиться на снежных равнинах, потеряв GPS-браслет.

— Тогда ты тоже не на войну уезжала! — не согласился Ардорини. — На этот раз я поеду с тобой.

— Чего? — откровенно опешила Лиэлл.

— Я уже взял билет на твой моноэкспресс.

Фрэнк категорично уронил на стол свою дорожную сумку.

— Куда? — все еще не могла придти в себя посол.

— Ты в Москву едешь? Я с тобой. Сколько ни собирался, никак не мог туда попасть.

Лиэлл села в свое кресло и задумчиво посмотрела на сумку Ардорини.

— Фрэнк, у тебя нет совести. Я только полчаса назад отбрыкалась от Гео, рвущегося меня сопроводить, — она вздохнула и подняла на него взгляд. — Понимаешь, это не деловая поездка. Я еду исключительно для себя. Просто так. Я давно не была в Москве, а когда-то ведь долго жила там. С этим городом у меня многое связано. Когда я устаю так, как сейчас, я обязательно возвращаюсь туда. Понимаешь?

Фрэнк подумал. Ничего сложного и непонятного.

— Понимаю. Я выбил отпуск на две недели. Тебе хватит двух недель, чтобы отдохнуть?

Лиэлл несколько секунд смотрела ему в глаза, потом не выдержала и рассмеялась. Смех был усталый, но светлый.

— Не перестаешь меня удивлять, настырный ты человек. Зачем тебе это?

— Не хочу, чтобы что-нибудь снова случилось. Знала бы ты, как я грыз себя в прошлый раз за то, что не поехал с тобой!

— Фрэнк, ты не записывался в мои личные телохранители, незачем укорять себя, — покачала она головой.

— Пока я на этом посту, я чувствую ответственность за каждого инопланетянина на Земле. Лиэлл, ты самая беспокойная из всех моих подопечных, — Фрэнк едва не добавил «и самая дорогая мне». — Кстати, а почему не едут твои новые телохранители, если уж о них пошел разговор?

Лиэлл неожиданно помрачнела.

— Скажем так: там, куда я еду, я хотела бы быть совсем одна. Без охранников и без родственников.

— А с другом? — осторожно спросил Ардорини. Очень боялся увидеть ее непонимание, но она всерьез задумалась.

— Ты обещаешь не мешать мне и не задавать совсем идиотских вопросов? — спросила она, наконец. — Сможешь ли ты молчать при необходимости и не препятствовать мне бывать там, где будет нужно?

— Шантажистка. Согласен, — вздохнул Фрэнк. — Между прочим, моноэкспресс ходит часто, но мы рискуем просидеть лишние полчаса на стоянке, потому что вот-вот опоздаем на тот, что отойдет через пятнадцать минут.

Спустя четверть часа они уже сидели в ослепительно белом вагоне монорельсового экспресса «Рим-Москва». Ехать было не так долго, чтобы успеть утомиться от поездки, но достаточно для того, чтобы поговорить.