Олег Ерохин - Властелин Галактики. Книга 2
– Что вы сказали?
– Вы не ослышались: глубоко внизу структура вещества, из которого состоит стена Башни, схожа со структурой живой материи. На глубине в триста ярдов центральный ствол Башни разделяется на семь меньших стволов, мы называем их магистральными, которые, в свою очередь, несколько раз делятся на более мелкие стволики. Аналогия с деревом напрашивается сама собой: если бы Церб был прозрачен, Башня выглядела бы с поверхности как дерево без ветвей, но с хорошо развитой корневой системой.
– Так вы… посмели, вы вскрыли стену Башни ниже уровня поверхности Церба?
– Мы вскрыли оболочку одного из магистральных стволов на глубине в триста двадцать ярдов. – Мистер Клеменс уловил в тоне, которым Джонни задал вопрос, осуждение, и добавил: – Собственно, а почему вас это так взволновало? Ни одно из соглашений государств – членов Содружества Разумных Миров, касающихся Башни, не запрещает членам Содружества проводить исследовательские работы на Цербе в одиночку.
Поймав уверенный и гордый взгляд мистера Клеменса, Джонни на мгновение проникся его правдой. Для Клеменса Башня была всего лишь объектом сложной, подчас опасной исследовательской работы. А может, она и в самом деле не обладала тем величием, которым наделял ее в своих мыслях Джонни, ждавший от нее чуда, изменения вечной ткани Вселенной, поворота времени вспять, каковым было бы воскрешение Лолы?..
Мгновение родилось и тут же исчезло, а в следующую секунду Джонни стало не по себе. Ощущение у него было такое, как будто на его глазах вскрывали могилу. Казалось бы, чего особенного, кидай землю, заступом развороти гроб и вытащи из гроба скелет, но только слишком уж странную тень отбрасывали и заступ, и скелет, и гроб.
– Продолжайте, – кивнул Джонни.
– Когда мы вскрыли магистральный ствол, то увидели… Наверное, лучше вам на это посмотреть, мистер Голд. Не пройдете ли со мной?
– Ладно, давайте посмотрим, до чего вы там докопались.
– Только сначала подпишите вот это, – Клеменс вынул из стола листок и протянул его Джонни. – Проект “Крот” засекречен, его осуществление есть государственная тайна, которую вы не должны разглашать.
Джонни поставил свою подпись под стандартной формулой обязательства не разглашать государственные тайны, после чего Клеменс, как бы в продолжение сказанного, пояснил:
– Башня хранит немало полезной информации, мистер Голд, весьма полезной информации. Поэтому при возможности нам не хотелось бы делиться ею с другими государствами. В наше неспокойное время практически любая информация может быть использована в военных целях.
Спрятав бумагу с подписью Джонни в стол, Клеменс, сделав ему знак следовать за собой, направился к двери.
Миновав два поста охраны. Клеменс и Джонни опустились в подвал. Подвал миссии был завален всякой рухлядью: поломанными стульями, шкафами без дверок, старым санитарно-техничес-ким оборудованием. Пока Клеменс вел Джонни по подвалу, Джонни заметил несколько дверей с написанным на них краской коротким словом “АРХИВ”. Они прошли подвал из конца в конец, и там, в тупике, Клеменс остановился. Он провел рукой по стене – в стене открылся проем.
Клеменс и Джонни прошли в маленькую комнату, и тут же проем, пропустив их, закрылся. Джонни увидел перед собой дверь лифта. Клеменс нажал на кнопку в стене, и дверь раздвинулась.
В кабине лифта находилась панель с кнопками, маркированными от 0 до 49. Войдя с Джонни в лифт, Клеменс последовательно нажал на несколько кнопок, вероятно, набрал какой-то код. Дверцы закрылись, и лифт поехал вниз. В окошке из прозрачной пластмассы замелькали цифры, они сменяли друг друга по возрастающей. На числе 49 лифт остановился. Дверцы раздвинулись.
– Мы на самом нижнем уровне, – сказал мис shy;тер Клеменс. – Выходим.
Они оказались в большом помещении, залитом искусственным светом. Со стен поблескивали глазки телекамер. Если не считать этих телекамер, помещение было совершенно пустым. На одной из стен чернела пластина в ладонь человека, рядом виднелась головка микрофона.
Мистер Клеменс подошел к пластине, прижал к ней ладонь, потом сказал в микрофон:
– Это я, Боб, восьмой.
Участок стены в два ярда шириной и высотой в полтора-два человеческих роста ушел в пол, открыв проход в длинный коридор.
Джонни засек время: Клеменс вел его по коридору двенадцать минут. Им пришлось пройти еще четыре такие двери. Миновав последнюю, они попали в большую пещеру, настолько большую, что в ней, пожалуй, легко уместился бы десятиэтажный дом. Мощные осветительные установки заливали пещеру ярким светом.
Дно пещеры была заставлено разнообразными приборами и механизмами, у которых трудились не менее сотни человек в белых халатах. Разноцветные провода опутывали эти устройства, другим концом провода уходили к дальней стене пещеры. Там в стене виднелось выпячивание, выбухание диаметром ярдов в десять, поверхность которого имела иную окраску, нежели поверхность стены. Если стена была серой, то это выпячивание – красно-бурым. Очевидно, это и был тот самый магистральный ствол, о котором говорил Клеменс. В одном месте ствола зияло отверстие такой величины, что Джонни, немного пригнувшись, без особого труда пролез бы в него. По окружности отверстия чернели излучатели силового поля. Время от времени пробегавшая по окружности голубоватая искра показывала, что силовое поле преодолевало какое-то сопротивление. Вероятно, сопротивление силовому полю оказывало само вещество Башни, подумал Джонни, ведь ничего иного вещественного поблизости от излучателей силового поля не было видно. Подобно тому, как это бывает у объектов одушевленных, организм Башни пытался затянуть, ликвидировать отверстие в своей оболочке, а силовое поле этому препятствовало.
Как только Джонни и Клеменс вошли в пещеру, к Клеменсу подошел седоватый человек в халате нараспашку. Щедро рассыпая специальные термины, он коротко отрапортовал о состоянии дела, не обращая внимания на Джонни, после чего Клеменс повел Голда к отверстию в стволе.
Еще на входе в пещеру Джонни обратил внимание, что из отверстия, проделанного в магистральном стволе Башни, исходил свет. Сначала Джонни подумал, что это светили лампы, помещенные в ствол, вблизи же отверстия оказалось, что это светился сам магистральный ствол Башни, то есть его внутренняя поверхность светилась собственным светом.
И в этом древнем свете Джонни увидел: внутренняя поверхность ствола Башни представляла собой лестницу, уходившую вверх и вниз, ступеньки которой продолжались на стенах и сходились на “потолке” ствола, образуя относительно ровные кольца. Взору Джонни как будто бы предстала вывернутая наизнанку Башня. Только одна особенность отличала эту изнанку Башни от ее внешней стороны: лестница изнанки Башни как бы кипела, на поверхности ее ступенек постоянно появлялись пузырьки, появлялись и сразу же лопались.