Юрий Лисецкий - Гастарбайтер

В свете новых начинаний, мое желание сок травы использовать как горючее, выглядело как высказывание Менделеева насчет нефти. Дескать, жечь ее, это топить ассигнациями. Действительно, тщательно препарированный капилляр с содержимым становился световодом, проводящим весь волновой диапазон, с перспективой проводить даже то, до чего наши ученые пока не додумались. В сыром виде волокна сращивались, потом трансформировались под нужную задачу, облучаясь найденным световым диапазоном. В одном случае получался проводник, создающий электромагнитное поле, в другом случае мы получали идеальный оптический кабель с уже готовой изоляцией. Изоляция была крепкой на разрыв и практически инертной к иным воздействиям. Короче, внутрь ничего не попадало и изнутри ничего не выделялось. Остатки сока были на особом учете. Это был дефицит. Болела голова от мысли, что нам надо в первую очередь – световоды или жидкая часть. Из отжатых волокон тоже получалось энергопроводящее волокно, не такое совершенное как в первом варианте, но вполне достойное заменить все металлические кабели, вне зависимости от материала.

Для технического осуществления всех манипуляций с добытым материалом были полностью отданы два верхних этажа здания общества инвалидов. Что это, цех, лаборатория, опытное производство? Да, наверное, все по чуть-чуть. Охрана и оборона помещений была на высоте. Внутри находились энтузиасты-вивисекторы, никто уже на смежные науки и не оглядывается. В процессе работы перелопачена такая гора информации, что все сотрудники стали похожи на типажи ученых-одиночек прежних столетий. И это им совершенно не мешало работать в команде. Все наши приобретения в процессе изучения мы тут же воплощали во внутренние нужды. Нужд было много, материала было мало. Все же решили ждать полноценной работы второй линии цеха, а туда надо травы на рассаду.

Началось с того, что из конторы глубинного бурения при переходе на новое программное обеспечение пропали диски с приобретенным софтом. Не с одного места и не в одном экземпляре, и чаще всего – вместе с представителями конторы. Кто-то из где-то отвалил такой мешок денег, что слабые звенья тоталитарной и закрытой организации сразу дали о себе знать. Это была беда не наша, но она пришла к нам со всеми полагающимися фейерверками. Закон Мерфи, который, который у нас скромно выражен правилом бутерброда и высказыванием, что беда не приходит одна, реализовался в полном объеме. У нас началось мерзко, с масок-шоу, стрельбой по окнам офиса "Психософта", с газовыми гранатами в помещении. Вломилась делегация, увешанная броней с поросячьими масками противогазов и желанием все поломать и порушить. В офисе их не ждали, в офисе вообще никого не было, офис открывался в рабочее время, закрывался изнутри, и персонал двигал домой черным ходом. Тягостное чувство беды меня лично преследовало уже неделю, ощущение чужого пристального внимания висело серым чадом над головой. Не без паники, но настойчиво я предупредил о своих бедах куратора, но в столице отнеслись к этому легкомысленно. Имеет контора инерцию, когда сильно надо. Нездоровая атмосфера передалась моим сподвижникам. Все хрупкое, ценное и дорогое нам, в виде наших сотрудников и любимых игрушек, было рассредоточено, спрятано и сдублировано. Сотрудники у нас не работали, сотрудники у нас мелькали, изображая присутствие и бурную деятельность. Работа стояла. Не зная откуда ждать беды, пришлось перестраховаться по полной и остановить работу по всем направлениям.

Приступ крепости, всей из стекла и алюминия, мы наблюдали в цвете и звуке. Видеокамеры заблаговременно просматривали помещение внутри, не считая отдельных объективов, установленных по балконам жителей соседних домов.

После бодрого рапорта мальчиков в черной робе, из отдельно стоящей богатой иномарки выполз чин, похожий на прокурора. По битому стеклу кавалькада продефилировала внутрь помещения.

Пресса подтянулась вовремя. Невзирая рывки волкодавского племени на запрет съемки, объективы направлялись в нужную сторону. Мы потом добавим им и свое видео. Озвучено это было для прессы пресечением продажи нелицензионного программного материала, ущемляющего в прибыли крупнейшего мирового производителя. Короче, появился иск с уверенностью пресечения уголовного преступления от тоталитарных контор, любовно переименованного нашими балканскими десантниками, демократического государства Пиндосия. Под это движение обличающих высказываний, местная и столичная шобла решила поиметь дивиденды, им не принадлежащие. Степень наглости произведенного действия при последующих разборах полетов была обусловлена такой смесью уверенности в своей безнаказанности, такой смесью тупости в просчете последующих результатов, таким желанием под видом служебного рвения урвать себе хоть что-то. Раздражало, умиляло и конфузило. Взрослые должностные лица, а ведут себя как дети. Это потом куратор выдал часть информации. Даже в его скудном высказывании можно было уяснить количество служебных расследований, увольнений и передачей дел в судебные инстанции. Но нас это не касалось, нам надо было отвечать на вызов фирмы, владеющей миллиардами. Закопать нас можно было уже только весовой категорией, а еще был арест имущества, подписка о невыезде персонала ООО "Психософт" и разборки по авторскому праву.

Это было не все. Человек восемь налоговиков изображали выездную проверку в обществе инвалидов и на заводах. Ошалевшие от слабо озвученных задач, поставленных верхним звеном фискалов, на грани нарушения своих полномочий, с умным видом ковырялись во всех документах. Какие-то привлеченные эксперты помимо документооборота пытались влезть с головой в производственный процесс, внаглую фотографируя своими телефонами все увиденное. С упоением ковырялись в бумажках, интерпретируя найденную информацию в соответствии со своими внутренними инструкциями, спрятанными от общественности. Игорю просто заломили руки и под конвоем увезли в прокуратурку. Игоря отбили адвокаты, поскольку предъявлять было нечего, оказывается, он катался на беседу, а за грубость нерасторопных конвоиров дежурно извинились.

Делегация экскурсантов от Роспотребнадзора, или если умно – Управления федеральной службы по надзору в свете защиты прав потребителей и благополучия человека, прошлась по мусорному заводику. Были затребованы образцы продукции на предмет ее экологичности, программное обеспечение процессов и результаты аттестации рабочих мест инвалидов. В последнем деле мы лоханулись и своевременно бумаги не оформили. Нам пообещали прокурорский надзор и уголовное дело по факту издевательства над инвалидами. Опять попадал под раздачу Игорь. Сошлись на акте, где как всегда было пять пунктов нарушений, устраненных в ходе проверки. Три пункта, на которые мы ответим письменно в течение месяца и два на предмет "достать луну с неба" приготовлены на систематические отписки и обещания выполнения требуемого с переназначением срока исполнения. Заводик остановился, но рост травы – нет. С травой мы прокрутились своевременно. Была отобрана лаборатория из сонма развалившихся при СССР институтов с примерной тематикой, найдены древние энтузиасты. Эти энтузиасты, оказывается, были в состоянии запатентовать выведенную флору. И продать патент, естественно, мне. Морщины на органах и лице у них уже рассасываются, перспективы продления жизни и занятия любимым делом в наших стенах – нарастают.