Михаил Дубаков - Надрывы
Он вышел из гробницы, и остальные в страхе попятились от него, подозревая, что злой дух вселился в их начальника. Действительно, Хайф уже не считал себя старшим погонщиком, но все же повел караван дальше, и остальные пошли за ним. Пошли, сами не зная почему. Словно ведомые чьей-то неукротимой, несгибаемой волей. А Хайф даже не заметил, что эта воля исходила от него, он даже не заметил, что, в общем-то, уже с десяток минут, как умер…
***
— Внучек, мы про фатум говорили? Нет? Это, конечно, иллюзия, но надо обсудить…
"… Будущее сюрпризно. М-да… Причем всегда. Никакие прогнозы не лишают его столь важного свойства. Оно внезапно, и этого нельзя избежать. Кстати, внезапность — вот чего больше всего боится человек, уверенный в завтрашнем дне. Конечно, ему-то кажется, что он ничего не боится, ведь он, так сказать, уверен! Но нет… это лишь защитная мишура, необходимая самооборона от превратностей судьбы. На самом деле, невозможно жить в сплошных сомнениях и опасениях, а уверенность хоть как-то защищает. Но внезапность ведь легко пробивает эту защиту, совершенно, изящно и умело. Внезапные события часто ломают все: жизнь, мечты, богатство, надежды. Внезапности боятся, а ведь никто к ней не присматривался особо. И вправду, чего там присматриваться?.. Но, присмотревшись, сразу видно, насколько это дешевая штука! Прямо таки, дармовая даже! На каждом углу валяется в избытке, каждую секунду предлагает себя первому попавшемуся: "Бери, пользуйся!"
Каждое мгновение — внезапно. Каждый шаг — внезапен. Каждый вдох — внезапен. Пусть он для тебя закономерен, но для кого-то он — полная неожиданность! К примеру, враг уверен, что его стрела сидит точно в твоем сердце, он подходит к тебе, со злорадной или холодной усмешкой занеся кинжал, чтобы срезать колечко драгоценное с твоего безымянного пальца, а ты, с тяжелым вздохом, вгоняешь под левую лопатку стилет. Ох, как внезапен был для него твой вдох! Но ты-то твердо знал, что уж на это-то хватит мочи, пусть и напоследок…
Все составляющие жизни внезапны, а потому и сама жизнь — внезапна. Именно внезапна, то есть скоротечна, и неожиданна. Чего мы достигнем? Неведомо. Когда мы чего-то достигнем? Может, никогда, а может уже очень скоро… Внезапность жизни пугает лишь серых бездарей, это они боятся ее и всеми своими потугами желают обрести уверенность в завтрашнем дне. Истинные личности ни в чем не уверенны, постоянные сомнения, поиски — вот их жизнь. Внезапность для них столь же естественна, как необходимость дышать. Это жизненно важная вещь. Хоть она и дешева, хоть ее боится безликое большинство, но именно внезапность движет судьбами…"
— Понимаешь? Внезапность! Она одна, а не какой-то там фатум! Нитей судеб не существует! Это досужие домыслы мудрецов! Помни это.
********************************************************************************
Глава 13.
"Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!
А если нет, — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века — вас будет проклинать
Больное позднее потомство!"
4
Александр Блок.
Северная оконечность Хульмского леса всегда встречала путников мрачным неожиданным забором громадных елей. Сплетенные колючие лапы деревьев-великанов пресекали любые попытки прорваться туда, в черную, беспросветную глубину, где редкий солнечный луч достигал всегда влажной поверхности земли. Да никто и не пытался лезть в эту глушь, словно чья-то незримая, но могучая воля плавно уводила мысли в сторону, подальше от леса, подальше от подозрений.
Старожилы помнили то время, когда здесь кроме редких сосен и не росло-то ничего, а потому все время удивлялись, когда это тут успел такой гущар вымахать, вроде и незаметно как-то… Стар не удивлялся, он твердо знал, отчего солнечное редколесье за пару лет превратилось в мрачную чащобу. Причина этого скрывалась там, в глубине. Именно туда он и направлялся с небольшим отрядом.
— Ну и лесок… — пробасил Остри, недовольно поглаживая рукоять небольшой секиры, висевшей на поясе. Гномы вообще лесов не любили, а некоторые откровенно побаивались. Правда, Остри вовсе ничего не боялся, но этот лес вызывал в нем чувство острой неприязни.
— Вестимо, пуща недобрая, — попыхивая трубкой, невозмутимо ответил Стар. — Ну, да это все его рук работа.
— Чьих? — встрял в разговор Гнарли, ехавший чуть позади. Гнарли, несмотря на свою молодость, отличался рассудительностью и расчетливостью. За открытостью и добродушием скрывался холодный ум, и те, кто знал его лишь поверхностно, относились к нему снисходительно, считая недалеким и простоватым. Гнарли совершенно не старался опровергнуть такое нелестное мнение, наоборот, он всячески поддерживал эту иллюзию, что ему весьма помогало. Мало кто знал истинного Гнарли, а те, кто знал, ценили и уважали. А уж из арбалета он стрелял превосходно, да и топором махал прилично.
— Известно, чьих, — Стар крякнул. — Чародей то соорудил, какой нам и требуется. А чащоба так… для устрашения людишек любопытных, чтоб не совали нос куда не требуется.
— А-а-а… — понимающе протянул Гнарли и начал смотреть на лес уже более равнодушным взглядом.
Следом за Гнарли ехал Фостри. С виду высокомерный, гордый, даже взглядом не удостоит. А вообще Фостри просто не любит разговаривать. "Камень" его называли. Водилась за ним и еще одна странность: боевому топору длинный меч предпочитал. Уж до чего гномы клинки презирают, а он наоборот, полюбил. Добиться его расположения было непросто, а дружил он только с одним гномом, с Остри. Вместе они и в Рудные горы ходили, вместе воевали, вместе назад вернулись. Как какой-нибудь поход, так они всегда рядом, горой друг за друга.
Замыкали отряд Грандин и Фортохт. Вот уж действительно трудно было найти гномов, столь разительно отличающихся друг от друга! Грандин — настоящий великан по гномьим меркам, даже Остри был не столь высок и силен. Фортохт — маленький, скрюченный весь какой-то, неказистый и откровенно презиравший войну и всякое оружие как таковое, что неимоверно редко встречалось среди гномов.
Грандин и дня не может на месте усидеть, лишь какая переделка, так он первый. Не найдется гнома в Вартовых горах более задиристого чем он. Ни одна попойка с его участием без драки не обходилась, хотя вообще-то (в нормальном состоянии) Грандин совершенно спокойный и даже мягкий.
Фортохт — неисправный домосед. Любая поездка за пределы Реркрюна пугала его и настраивала на крайне угрюмый и пессимистический лад. Он и так любил поворчать, а в дороге от него просто спасу не было, уж до чего надоедлив.