М. Гуминенко - Созвездие близнецов
Новое правительство Маиси за несколько лет вывело планету из ранга "отсталых" в ранг "развивающихся". Это было большое достижение. На планете прекратились междоусобицы между коренным населением, Вольным Племенем землян (вождем которого стал небезызвестный Шекла) и переселенцами Второй волны. Отныне все разногласия решались путем переговоров. Города стали больше и заметно чище. Торговля справедливей. Контрабандисты и бандиты со всей галактики стали меньше использовать Маиси как свою перевалочную базу, потому что вынуждены были честно платить налоги и вести себя более корректно и цивилизовано.
Пять лет Златов возглавлял правительство на Бете-21. А потом боевики, нанятые Полярным Блоком, взяли штурмом Здание Правительства. Он решил тогда, что это самый черный день в его жизни. Он еще не знал, что еще более черные дни ждут его впереди.
Когда их освободили, логично было восстановить прежний кабинет правительства и постараться впредь быть умнее и предусмотрительнее. Но совершенно неожиданно Виктор Златов отказался вернуться на свой пост. Объяснить, почему он так поступает, ему было сложно. Получилось так, что он поступил правильно, сохранил другому человеку жизнь. Но потом на его глазах этого человека подвергли пыткам. Жестокая демонстрация того, во что может обернуться даже самое правильное решение, принятое за другого человека, сильно подействовала на Вики.
У Стефана Цвейга есть любопытное произведение: "Глаза извечного брата". Главный герой его — Вирата — считается справедливым и милосердным судьей и однажды судит человека, обвиненного в многочисленных убийствах. Поскольку смертная казнь видится ему слишком жестокой, он выносит решение: пусть преступник останется жив, но его поместят в подземную тюрьму на столько лет, сколько человек он убил и в начале каждого года выводят и бьют кнутом, чтобы своей кровью он искупил чужую пролитую кровь. Все поражаются милосердию и справедливости судьи. И только сам преступник не согласен. Он обвиняет судью в жестокости. Он говорит, что убивал, но не погребал людей заживо. Убивал, но не подвергал пыткам. Так кто же более жесток? И тогда Вирата решается испытать на себе, к чему он приговаривает, чтобы понять, так ли он справедлив на самом деле. Он посещает преступника в тюрьме и обменивается с ним платьем. Он принимает на себя удары кнута и за месяц в подземной тюрьме испытывает все страдания, какие выпадают человеку, запертому в глубокой и непроглядной яме. Потом его освобождают, весть о его смелом эксперименте только добавляет ему популярности. Остается ли он судьей? Нет. Он не может более судить других, принимать на себя решение их судьбы.
Нельзя сказать, что Виктор Златов чувствовал себя подобно цвейговскому Вирате. Разве что совсем чуть-чуть. Более того, подумай он хорошенько, он бы понял, что бегство с поста президента не избавит его от необходимости принимать решения в дальнейшем. Но Вики был слишком измучен, чтобы трезво посмотреть на происходящее. Поэтому он ушел. А за ним ушли и остальные. Это выглядело вполне естественно после того тяжелого испытания, через которое им пришлось пройти. На Маиси провели обычные выборы и к власти пришел обычный президент, "во всех отношениях положительный человек". Хотя до таланта Златова и его Кабинета ему было далеко.
Постепенно, придя в себя и осознав, что жизнь должна продолжаться дальше, Вики пришел к выводу, что его организаторский талант можно направить в более безопасное русло и вместе с друзьями организовал некое Братство. Чем занималось это Братство — со стороны было не совсем понятно. Больше всего это походило на торговлю информацией. Страшную тайну Кевина Лоро (то бишь Проныры) бывшее правительство унесло с собой. К слову, именно эту страшную тайну и пытались у них выведать боевики, нанятые Полярным Блоком. Специфика тайны состояла в том, что никто точно не знал, в чем состоит секрет небывалой осведомленности Вики и его компании. Поэтому что конкретно у них спрашивать, пленившие их люди не представляли.
Позднее Вики сказал Большеносому, что надо было не строить из себя героев, а дать боевикам то, что они требуют. Стоит ли какая-то тайна всех тех мучений? Рассудительный Гвидо ответил просто:
— Если бы мы рассказали им всё, они бы нас всех убили.
Гвидо Паверс был прав. Златов постарался выкинуть из головы ненужные колебания и занялся Братством так же активно, как когда-то занимался правительством.
Наверное космос, как и мир, всё-таки действительно тесен. Примерно через год он случайно встретился с человеком, очень похожим на Река. Это оказался его брат Датч.
На пике своей популярности Виктор Златов часто удостаивался внимания видеокомпаний. Поэтому Датчу не составило труда узнать бывшего президента Маиси. Рек появился тут же, вслед за братом. Но не успел сказать ни слова. Старший Дагвард, отметя Река в сторону, уже наступал на Златова, высказывая о нём всё, что думает.
— Вы, президент, должны были хоть задуматься о последствиях своих решений!
Это было уже третье или четвертое по счету соображение Датча.
— Датч! Ты извращаешь факты… — честно попытался вмешаться Рек.
— Помолчи!! — не оборачиваясь, оборвал его старший брат и отпихнул Река себе за спину. — Командовать целой планетой вы могли, — продолжил он отчитывать Златова. — А спасти одного единственного человека — нет!
Сорокапятилетний Златов стоял перед двадцатичетырехлетним Датчем Дагвардом, не поднимая глаз и покорно выслушивал все обвинения в свой адрес. По выражению его худого, подвижного лица могло показаться, что он испытывает боль. Но Датч, когда считал, что он прав, становился совершенно безжалостен.
— Если бы все политики, вроде вас, думали не о каких-то абстрактных величинах, а о каждом конкретном человеке, они… Они просто перестали бы заниматься политикой! Возможно, всем бы стало легче.
— Датч! — Рек не выдержал и снова сунулся вперед.
— Помолчи!! — осадил его капитан Дагвард, категорично задвинув обратно себе за спину. — Вы и только вы виноваты в том, что случилось с моим братом! — Не оборачиваясь, Датч ткнул в сторону Река пальцем. — Не думаю, что этому есть хоть какие-то оправдания.
Круто развернувшись, он прихватил Река за локоть и увлек за собой, к выходу, оставив бывшего маисийского президента стоять посреди зала ожидания.
— Зря ты так, — сказал Рек, когда они вернулись на корабль. — Я, между прочим, сам отлично умею нарываться на неприятности. И ничьей помощи мне не надо.
— Можешь не стараться, — посоветовал старший Дагвард. — И не выгораживай этого твоего Златова!
— А я и не выгораживаю. Просто ты ведешь себя, как… — Рек некоторое время пытался найти достойный эпитет, но в голову лезли только заученные с детства папины и дядины "наезды". — Было бы из-за чего устраивать разборки посреди космопорта, — высказал он наконец. — И вообще, ничего особенно страшного тогда не произошло.