Алан Фостер - Последнее приключение Флинкса

– Может, оно и к лучшему, что мы опускаемся вниз, – рассуждала она, пытаясь убедить себя, что нет худа без добра. – Под “Колдстрайпом” были низкие уровни. По-моему, под портом располагаются обширные хранилища. Главное для нас – не забраться чересчур глубоко, а не то мы пройдем под ними и выйдем с другой стороны.

– Мы найдем выход. Или что-либо поблизости от него, – сказал Флинкс с уверенностью, которой вовсе не испытывал.

Они прошли какое-то расстояние, несколько раз останавливаясь на привал, чтобы перекусить, и снова двигаться дальше. Флинкс начинал понимать, что здесь недолго тихо сойти с ума. Его мало утешили слова Клэрити о том, что многие геологи предполагали существование системы пещер вдоль всего континента. Проход, ведущий к пещерам других компаний, так и не обнаружился. Даже не спуская глаз с компаса, заблудиться в этом лабиринте не составляло никакого труда.

Дикие фотоморфы разбегались в стороны, испуганные лучами их трубок. Как-то раз беглецы наткнулись на какое-то невидимое существо, ткущее удивительно яркую светящуюся паутину розового цвета. Флинкс и Клэрити предельно осторожно обошли липкие нити и предпочли полюбоваться паутиной на расстоянии, зная, что там они не привлекут к себе внимания ее хозяина.

Оказалось, что следовать прямым маршрутом здесь невозможно. Чем дальше они шли, тем труднее было определить, близко ли от них расположена колония. Исключительно ради Клэрити Флинкс придерживался положительной точки зрения. Но после нескольких дней блуждания среди сталагмитов, не повстречав ни разу признаков присутствия людей или транксов, Флинкс чувствовал, что надежда оставляет его самого.

Настроение Пип и Поскребыша полностью отражало душевное состояние их хозяев. Они почти не летали, а большей частью сидели, нахохлившись, как на насесте, на плече или на руке. Присущей им обычно прыти и любопытства как не бывало. Флинкс понимал, что заторможенность Пип – это не что иное, как отражение его собственной подавленности. Это был дурной знак.

Одни только гигантские размеры подземных пустот заставили его частично расстаться с былой самоуверенностью. За это время они могли пройти мимо полудюжины тоннелей, которые вывели бы их прямиком к порту. Но вместо этого они попадали либо в тупики, либо в проходы, которые постепенно сужались до толщины лезвия ножа. Клэрити все время повторяла, что карабкаться вверх – это лишь заново затеряться в другой пещере.

Вот если бы только им удалось подобраться поближе к колонии, увидеть вдалеке мерцающий свет, услышать хоть какой-нибудь шум! Но вокруг раздавалось лишь журчание воды, пронзительные визги ночных обитателей и странные, леденящие душу шорохи. Их издавали какие-то тени, которые тотчас ныряли во мрак, лишь только в их сторону падал луч осветительной трубки.

– Мне кажется, они действительно задумали уничтожить здесь все, не один только “Колдстрайп”, – сказала Клэрити на третий день блуждания в подземелье.

– Откуда ты знаешь? – спросил Флинкс, пытаясь протиснуться сквозь узкий проход между рядами сталагмитов.

Клэрити последовала за ним, опасаясь разбить свою драгоценную трубку о торчащие в разные стороны отростки.

За последние дни свет их трубок несколько потускнел. На первый взгляд это было не слишком заметно, но и этого оказалось достаточно, чтобы Клэрити впала в панику. Она не ныла, не впала в истерику, но Флинкс видел и без этого, что с ней творилось. Она сохраняла спокойствие немалым усилием воли.

– Если они в состоянии подчистую уничтожить всю колонию, завалить все до последнего коридора, все освоенные пещеры, то наверняка им придется сочинить какую-нибудь правдоподобную версию, например, о глобальной катастрофе. Они могут попробовать заявить, будто прибыли сюда для какого-нибудь своего эксперимента или же для мирной акции протеста, а вместо этого обнаружили, что вся колония разрушена недавним землетрясением или чем-то еще. В общем, представят дело таким образом, что во всем виновата стихия. А если им удастся сочинить что-нибудь сносное, то отдел Содружества, в чьем ведении находится этот сектор, даже не сочтет нужным послать сюда свою собственную инспекцию. Ну а потом бандитам ничего не стоит убедить власти, что дальнейшее освоение Длинного Тоннеля бессмысленно. Для этого не надо прикладывать слишком много усилий, достаточно показать компетентной комиссии видеозапись поверхности планеты. И тогда те, не раздумывая, внесут ее в запретительные списки. С исследованиями здесь будет покончено навсегда. Но для этого им придется уничтожить всех до последнего, не только ученых, но и управляющий персонал. Всех.

Они прошли некоторое расстояние молча.

– Иногда, – наконец произнес Флинкс едва слышно, поднимая трубку, чтобы лучше осветить дорогу, – те, кто на словах печется о сохранении жизни, в действительности признают только свои цели. Частенько их совершенно не интересует такое проявление жизни, как существование их братьев – людей.

Опустив трубку, Флинкс в задумчивости посмотрел на нее.

– Жаль, что мы не можем выключить одну из них, чтобы оставить про запас. Клэрити покачала головой.

– Это устойчивая химическая реакция. Как только она запущена, ее уже не остановить, разве что разбить трубку. А лампа уже гаснет.

– Еще не слишком.

– Все равно они не вечны. Когда лампа становится слишком тусклой, от нее мало проку, и ее попросту заменяют. В большинстве своем они надежны, не выкидывают сюрпризы. И все-таки некоторые из них горят чуть дольше, чем остальные, а некоторые гаснут слишком быстро. И никогда не угадаешь, какими они окажутся. Все это результат химического дисбаланса, присущего каждой отдельной партии люминесцентной смеси. И ничего тут не сделаешь никаким контролем. Я собственными глазами видела, как некоторые трубки гасли и считанные часы после их установки, другие сияют, ничуть не тускнея, чуть ли не с тех самых пор, когда на Тоннеле прокладывали первые коридоры.

– Будем надеяться, что наши две – из долгожителей. Послушай, а чего конкретно мы должны опасаться в подземелье? Я постоянно слышу какой-то шум.

– Я же тебе говорила, что здесь водятся хищники. Пока что нас Бог миловал. Мы наткнулись на нескольких фотоморфов и прядильника. Но я постоянно была начеку, чтобы нам не нарваться на соломенных червей. Внешне они ужасно похожи на известковые нити, мимо которых мы вчера проходили.

– Известковые нити?

– Ну, длинные тонкие кальцитовые сталактиты. Те самые, что похожи на свисающие с потолка иголки. Между ними любят прятаться соломенные черви. Они тоже свисают с потолка, прикрепившись присоской на хвосте. Если внизу движется что-нибудь съедобное, они просто бросаются сверху на добычу. Ни один из четырех известных видов не ядовит, но у всех во рту есть три концентрических ряда зубов. Эти твари чем-то напоминают пиявок, только их еще труднее оторвать от себя. Они присасываются, вгрызаются и выделяют жидкость, которая растворяет мышцы и костные ткани. К счастью, они не большие мастера кусаться. Если червяку не удалось приземлиться на участок обнаженного тела и как следует присосаться, то достаточно покрепче ухватить его позади головы и просто отшвырнуть подальше от себя. Самое главное – не дать ему прокусить одежду. До сих пор у нас не было жертв от соломенных червей, но с другой стороны, еще не было случая, чтобы кто-нибудь заблудился в пещерах в темноте. Ты сказал, что вроде бы слышишь шум. А не напоминает он тебе звон в ушах? Флинкс кивнул.