Альфред Ван Вогт - Оружейные лавки империи Ишер
Удар попал в цель. Хедрок знал, что императрице была невыносима мысль о старости и смерти. Глаза ее гневно сверкнули, и в них, как это не раз случалось прежде, он прочитал обуревавшие ее чувства.
— Уж вам-то, по крайней мере, — прерывающимся голосом изрекла императрица, — не видать моего полного жизнеописания в картинках. Вам, мой дорогой капитан, наверное, будет любопытно узнать, что ваша шпионская деятельность разоблачена и сегодня вас повесят!
Ее слова потрясли Хедрока. Одно дело — предаваться досужим размышлениям в тиши кабинета: дескать, ничего страшного нет, просто изощренная проверка, ловкая попытка вытянуть какие-либо сведения, и совсем другое — сидеть рядом с женщиной, которая может позволить себе быть жестокой и безжалостной, каждый каприз которой беспрекословно выполняется преданным окружением, и слышать из ее уст свой смертный приговор! Никакая логика не в силах противостоять тирану во плоти, любые размышления не имеют значения.
Вот и попробуй теперь вразумительно объяснить самому себе, как ты очутился в столь незавидном положении. Ведь ничего не стоило спокойно выждать, когда через два-три поколения в роду Ишеров появится обыкновенная женщина, а не такой тиран. Впрочем, поздно предаваться пустым мечтаниям. Хедрок сделал над собой усилие, расслабился и улыбнулся. В конце концов, он вынудил ее объявить приговор гораздо раньше, чем она хотела. Хоть и скверная, но все-таки психологическая победа. Н-да, еще несколько таких побед, и нервное потрясение ему обеспечено.
Люди за дальними столами в огромной столовой еще разговаривали, но над императорским столом повисло молчание. Внимание Хедрока сосредоточилось на ближайшем окружении. Одни не сводили глаз с императрицы, другие — с него. И почти все пребывали в одинаковом замешательстве. Как видно, не могли разобрать, то ли это плохая шутка, то ли очередная драма, которые императрица время от времени разыгрывала, кажется, с единственной целью — испортить людям аппетит. Мысли Хедрока были сконцентрированы на важности момента, ибо приближенные вслушивались в разговор, и он надеялся, что их участие спасет ему жизнь.
Императрица первой нарушила молчание:
— Плачу пенни за ваши последние мысли, капитан, — произнесла она мягко и язвительно.
Хлестко подковырнула. Хедрок проглотил насмешку.
— Я не отказываюсь от своих слов: вы очень похожи на очаровательную, темпераментную Ганил. Правда, с той разницей, что она в свои шестнадцать лет не спала со змеей!..
— Что такое? — изумился один из придворных. — Иннельда спала со змеей? Надеюсь, вы выразились иносказательно? Однако смотрите-ка — она краснеет!
И правда — взгляд Хедрока не без удивления задержался на вспыхнувших румянцем щечках. Он не ожидал такой сильной реакции. Несомненно, сейчас произойдет яростный взрыв. Впрочем, он не повергнет в смущение самоуверенных молодых людей за императорским столом, отличающихся одним качеством — они все выдающиеся личности и подхалимы одновременно.
— А ну-ка, Хедрок, — сказал усатый принц дель Куртин, — не утаивайте от нас такую пикантную подробность. Я полагаю, она тоже извлечена из иллюстрированного досье Торгового дома оружейников.
Хедрок молчал. Казалось, улыбнувшись кузену императрицы, он подтвердил свои слова, хотя на самом деле едва видел принца краешком глаза. Его внимание было сконцентрировано на единственно важном для него сейчас человеке. Императрица Ишер медленно наливалась гневом. Она тяжело поднялась.
— Вы, капитан, поступили весьма умно, — мрачно заметила она, — повернув разговор таким образом. Но смею заверить, пользы это вам не принесет. Ваша быстрая реакция лишь подтверждает, что вы знали о моем намерении. Вы шпион, и мы делаем соответствующие выводы.
Глаза ее грозно сверкали, но в голосе почти не улавливались злобные нотки, на что и надеялся Хедрок.
— Ну что вы, Иннельда, — вступился кто-то из приближенных. — Неужели вы собираетесь ограничиться бездоказательной констатацией шпионской деятельности капитана?
— Берегитесь, господин заступник, — вспылила она, — не то составите компанию Хедроку!
Мужчины обменивались многозначительными взглядами. Некоторые неодобрительно качали головами, а затем все разом, как по команде, заговорили друг с другом, не обращая внимания на императрицу.
Хедрок ждал. Случилось то, на что он очень и очень рассчитывал, однако он почему-то не испытывал чувства удовлетворения. Бывало, демонстративное пренебрежение мужчин, чьим обществом правительница дорожила, производило на нее немалое эмоциональное воздействие. С момента появления здесь Хедрок дважды был тому свидетелем. Но кажется, на этот раз дело обстояло несколько иначе. Да, именно так, убедился он, увидев кривую усмешку на устах императрицы.
— Весьма сожалею, джентльмены, но у вас сложилось неверное представление. Прошу извинить меня за резкие слова, которые, кажется, дали основание думать, будто мое решение относительно капитана Хедрока носит сугубо личный характер. Нет, просто меня крайне обеспокоило открытие, что он шпион.
Ее слова произвели впечатление. Они прозвучали достаточно убедительно, и мужчины, молча выслушав ее, больше не заводили разговор между собой. Хедрок сидел, откинувшись в кресле, и с каждой секундой все больше осознавал свое поражение. Он склонялся к мысли, что побудительной причиной для вынесения приговора явился не шпионаж, а нечто другое, весьма и весьма серьезное, пока еще недоступное его пониманию.
Необходимо было предпринять нечто чрезвычайное.
И он погрузился в раздумья. Длинный стол под белой атласной скатертью, два десятка мужчин, сидевших за ним, отошли на второй план, уступив место лихорадочным поискам выхода. Дабы круто изменить наметившийся ход событий, нужно выкинуть что-то сногсшибательное. Но тут до него дошло, что уже какое-то время говорил принц дель Куртин:
— …Нельзя же голословно обвинять человека в шпионаже и полагать, что мы сразу поверим. Мы знаем — когда вам очень нужно, вы можете быть самой изобретательной выдумщицей на всем белом свете. Если бы я предвидел, что случится нечто подобное, непременно пришел бы сегодня утром на заседание кабинета. Вы готовы, Иннельда, представить хоть какие-то доказательства?
Хедрок заерзал в кресле. Ближнее окружение императрицы в основном одобрило приговор, даже не потрудившись задуматься над его мотивами и обоснованием. Следовательно, чем скорее эти люди перестанут болтать, тем лучше. Но тем большую осторожность необходимо проявлять ему. Надо повернуть дело так, чтобы императрица пошла на попятную. В какой именно форме — не имеет значения.