Роберт Вардеман - Гамбит клингонов

– Пока я была на планете, он работал так все время, – сказала Авитс. – Когда дело доходит до его любимой работы, доктор просто неутомим. На клингонов он почти не обращал внимания. Их землеройные работы беспокоили его лишь потому, что могли нанести ущерб археологическим раскопкам.

– Он не изменился, как вы считаете? – поинтересовался Кирк.

– Изменился по сравнению с чем, Джим? спросил Маккой. – Он всегда был таким вздорным, неуживчивым, с грубыми манерами…

– Поосторожнее, доктор. А то кто-нибудь подумает, что вы описываете самого себя, – сказал Спок. – Разрешите идти? У меня много срочных дел.

– Свободны, Спок. И вы тоже, лейтенант.

– Они, наверное, пойдут, взявшись за руки, как дети, – съязвил Маккой.

– И это все, что ты можешь сказать, Боунз? Нет, не думаю, чтобы они поступили так. Да, «Энтерпрайз», конечно, еще не полностью вернулся к своему нормальному образу жизни, но все же это не тот бедлам, каким мы стали, когда вышли на орбиту вокруг Алната-2.

– Ты очень самоуверен, – подозрительно покосился на своего друга Маккой. – Тебе удалось изолировать силу, которая делала экипаж таким…

– Таким вздорным, неуживчивым и грубым? – закончил его мысль Кирк. – Полагаю, что удалось. Давай подождем и увидим, как дальше пойдут дела у нас на корабле, Боунз.

Доктор в растерянности покачал головой и вышел. Кирк посидел еще немного, затем улыбнулся и тоже покинул кают-компанию.

Клингоны все еще угрожали нападением на корабль, хотя и значительно меньше. Однако теперь Кирк был уверен в экипаже крейсера, в себе, в своих офицерах. В нем уже не было страха.

Насвистывая свою любимую мелодию, он вошел в турболифт и поднялся в рубку.

Кандра Авитс быстро шла по коридору, не замечая людей, попадавшихся ей навстречу. Ее мозг напряженно работал над решением сложной задачи, которую поручил ей Спок. Когда-то он упрекнул ее в слабом знании физики; благодаря его помощи ей удалось ликвидировать многие пробелы, но она понимала, что никогда не достигнет его уровня. Спок схватывал все на лету, разделял любую проблему на части, анализировал их в отдельности и во взаимосвязи, а затем выдавал готовые рекомендации и решения. Нет, ей это было не по силам. Поэтому Кандра больше увлекалась биохимией, где обладала солидными знаниями.

Углубившись в раздумья, Авитс не заметила, как столкнулась с другой женщиной, внезапно вынырнувшей из-за угла коридора. Обе ойкнули, отступили на шаг назад, а затем одновременно извинились друг перед другом и… замолчали.

Перед лейтенантом Авитс стояла медсестра Чэпел. Казалось, между ними в воздухе возникло напряжение, которое возрастало и могло разрядиться молнией. Можно было подумать, что два закоренелых врага встретились на арене перед решающим поединком.

– Лейтенант Авитс…

– Медсестра Чэпел…

Они стояли, изучая друг друга и пытаясь нащупать слабинку в обороне, которую можно было бы использовать в случае ссоры. Первой нарушила молчание Авитс. Она вздохнула, а затем засмеялась.

– Смешно, не правда ли? – спросила она.

– Почему?

– Мы ссоримся из-за того, что недоступно нам обеим.

– В истории это не первый случай и, наверняка, не последний.

Медсестра Чэпел решилась, наконец, взглянуть прямо в глаза своей сопернице, и на ее лице появилась робкая улыбка. Вскоре она залилась смехом:

– Вы правы. Мы вели себя словно старшеклассницы, влопавшиеся по уши в одного и того же парня в нашем классе. Это просто безумие, не так ли?

– Уж это точно, Кристина.

Несколько неуверенно Авитс спросила:

– Могу я называть вас просто по имени?

– Только если вы позволите мне называть вас Кандрой. Послушайте, а что мы торчим у всех на виду? Пойдемте ко мне в каюту. Я тут тайком принесла и спрятала бутылочку денебианского ликера.

– Я знаю – с привкусом мяты?

– Именно этот.

– Тогда с удовольствием принимаю ваше приглашение, Кристина. У меня тоже была заветная бутылочка, но я, как последняя дурочка, отдала ее взамен за разрешение пользоваться спектроскопом в химической лаборатории. Споку срочно нужен был анализ каких-то космических частиц. А так как моя очередь по графику наступала через сорок восемь часов, то мне пришлось дать взятку парню, который был на очереди впереди меня. Спок так и не узнал, чем мне пришлось пожертвовать ради него.

Кристина остановилась и сказала:

– Он никогда не поймет, чем каждая из нас готова была пожертвовать для него.

– Нет, – вздохнула Авитс. – Никогда. Наверное, именно эта черта в нем и привлекла меня. Его самоотречение ради долга, ради науки. Его блестящий ум. Сейчас я удивляюсь себе. Это было какое-то глупое наваждение. Мне так стыдно, что мы поссорились из-за него.

– Ну, уж если и ссориться из-за кого-то, то лучшей кандидатуры, чем мистер Спок, не найти. О, Кандра, вы просто не представляете себе, сколько часов я провела, думая о нем. Он такой далекий, нелюдимый, но человеческая часть в нем нуждается в любви и ласке, в тех вещах, которые отрицает его часть вулканца.

Авитс присела на край узкой жесткой кровати в каюте медсестры Чэпел и пригубила стаканчик с денебианским ликером.

– М-м-м, как вкусно! И зачем только я променяла целый литр этого божественного напитка на какую-то чепуху. В следующий раз, когда Споку понадобится сделать что-нибудь ко вчерашнему утру, то я ему так и скажу, что это невозможно. Нельзя же отказывать себе во всем ради работы.

Кристина Чэпел почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но она сумела сдержать их.

– Да, вы правы. В жизни есть такие вещи, которые просто нельзя упускать. И все же мы их теряем.

– Говорю тебе, Зулу, мои пальцы вот на столько не дошли до кнопки открытия огня, – взволновано объяснял Чехов, на миллиметр не сомкнув большой и указательный пальцы. – Я хотел уничтожить клингоновский дредноут. Я знал приказ, знал, что это запрещено, но мне хотелось увидеть, как они разлетятся на миллионы атомов.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, Чехов, сказал штурман. – Я тогда дежурил у руля. Помню, что ты сделал, и я сам испытал подобное ощущение. Давно уже мы не бывали в настоящем бою, и я тоже чуть не ослушался приказа капитана. Странно. Такого со мной еще не случалось.

– Нет? – фыркнул Чехов. – Ты наслаждаешься боем, как и все мы. Сам же сказал, что «Энтерпрайз» давно уж не вел настоящий космический бой. Ах, как здорово слышать треск теравольтовых разрядов фазерных батарей, как приятно ощущать содрогание палубы под ногами в момент пуска фотонных торпед. Вот это жизнь!

– И смерть. Но, тем не менее, я согласен с тобой. Иногда меня берет удивление: зачем нас учили воевать, если чаще всего мы пытаемся избежать схватки.