Александр Плонский - Алгоритм невозможного

Электромагнитный транспорт с разветвленной сетью магистралей и развязок управлялся единой компьютерной навигационной системой, наилучшим образом упорядочивавшей движение и устранявшей малейшую вероятность заторов.

Пассажиру, пожелавшему попасть в любое место делового центра или наземной, жилой части города, достаточно было ввести в память компьютера нужные координаты и ни о чем больше не заботиться…

Все это жило своей обособленной напряженной жизнью под ногами у Соля, ничем себя не проявляя. Здесь же, наверху, безраздельно господствовала природа и ничто не говорило о масштабах преобразующей деятельности человека.

Подобно большинству современников, Виктор не воспринимал природу как нечто первичное. Таким скорее виделся мир, созданный разумом человека, и первоосновой этого мира была, конечно же, не изящная декорация — творение флор-архитекторов, а некая всевышняя сила и ее порождение — Вселенная.

В госпитале Соль нередко размышлял о том, как сочетается свобода личности с довлеющей над нею предопределенностью. Пытаясь разобраться в их антагонизме, он приходил в отчаяние от скудости своего ума. На самом же деле его ум был не по годам пытли в и проницателен. Но кто из знавших бесшабашного, упрямого и потому казавшегося не слишком далеким парня мог бы догадаться об этом, а заодно признать возвышенность его чувств?! Да и у него самого такое предположение вызвало бы исполненный возмущения смех, мол, за кого принимают запредельного пилота!

Когда однажды Великий Физик назвал Соля экстрасенсом, он тоже рассмеялся:

— Шутите? Я вообще не верю ни в каких экстрасенсов!

— И правильно делаешь, — неожиданно сказал ученый. — На одного истинного экстрасенса приходится миллион дутых. — Но ты-то истинный, — помолчав, добавил он.

На том разговор и закончился.

Но сейчас Солю было не до смеха. Философские проблемы, одолевавшие его во время вынужденного ничегонеделания в госпитале, отошли на задний план, а их место занял житейский, но болезненно острый вопрос, на который тоже не было и, казалось, в принципе не могло быть ответа: как жить дальше? Много ли проку от способностей экстрасенса, если неизвестно, в чем они состоят и как ими распорядиться?

Прежде Соль и представить не мог, что однажды возникнет такая нелепая, противоестественная ситуация. Привык к удаче, сопутствовавшей ему с самого рождения, когда кибердиагносты сочли его мертвым, а он привел их в замешательство, внезапно «воскреснув». Но лишь эта первая удача была подарком судьбы, следующих приходилось добиваться трудом, мужеством, умением рисковать и… подсознательно избегать неоправданного риска.

Впрочем, в последнее не поверили бы ни шеф космоцентра, ни коллеги-пилоты, считавшие Соля не знавшим удержу искателем приключений, которому на роду написано сломать себе шею. Оттого и относились к нему без зависти, хотя к успехам других испытывали болезненную ревность.

И вот он — лишний. Выслушивает утешения товарищей:

— Может, еще обойдется!

— Не унывай, дружище, бывает и хуже!

— Вот чудак, да я бы на твоем месте…

Утешают, а сами отводят глаза, потому что слова утешений не искренни, за ними, словно ложка дегтя, — радость: хорошо, что не со мной это случилось.

Соль тоже смотрит в сторону, и ему есть что скрывать — обиду, растерянность, боль.

А вскоре и утешения иссякли: новость перестала быть новостью. Вокруг Соля образовался вакуум. Его не то что забыли, просто пре-доставили самому себе: дескать, бывший запредельщик и так не пропадет, ведь одно из основных прав человека — право на обеспеченное существование.

«Право существовать на всем готовом, ничего не давая взамен», — так с безжалостной иронией перефразировал его Соль.

Прежде он верил, что у него много друзей. Оказалось, не друзья это, — приятели. А единственный настоящий друг — дальний космос, запредел. Только с ним, за пространственно-фазовым рубиконом, Соль бывал по-настоящему счастлив, не испытывал одиночества. Наверное, оттого и балагурил на людях, что в их окружении чувство-вал себя особенно одиноким, но не мог в этом признаться даже само-му себе.

Весельчак, баламут, задира Виктор Соль… Кто отважился бы предположить в недавнюю пору его славы, что скоро он будет по-ставлен в ряд с хроническими неудачниками, не нашедшими себя ни в науке, ни в производстве, ни в искусстве, — ни в чем! Единственная разница — эти люди смирились со своим жалким положением и даже видят в нем привлекательные стороны, а Соль не смирится никогда. И не желает он спекулировать былыми заслугами, ведь не прошлым жив человек, — будущим!

Принимать подачки как должное? Утешаться тем, что общество обязано обеспечить комфорт не только труженику, но и бездельнику?

Вот! Подходящее слово найдено. Он — бездельник! Без-дель-ник!

Соль повторял это расчлененное на слоги слово, приноравливая их к своей тяжелой походке: шаг — «без…», шаг — «дель…», шаг — «ник…» «Без… дель… ник… Без… дель… ник…» — каждый слог словно капля расплавленного свинца.

А время такое мучительно тягучее! Не то, что раньше, когда его постоянно не хватало — даже не обзавелся семьей, мол, успеется…

Зато теперь можно наверстать, благо вниманием девушек не обделен.

Наплодить детишек и вечерами, после очередного дня-пустоцвета, рассказывать им, вскарабкавшимся на колени, о давних-предавних подвигах:

«Однажды на траверзе Альдебарана…»

Скажешь так и сам едва ли поверишь, что это происходило в дей-ствительности. А сын — поверит ли, не сочтет ли хвастливой выдумкой или, в лучшем случае, просто сказкой? Если даже поверит, то все равно когда-нибудь с пробудившейся презрительной жалостью спросит:

— Почему ты сейчас не летаешь к звездам? Боишься, да?

И вряд ли поймет, если молвишь в оправдание:

— Больше всего на свете хотел бы полететь к ним снова, но… не могу.

— Не можешь? — удивится сын. — Ты же запредельный пилот!

— Я был им в прошлом. Бы-ы-л!!!

Неудачи никогда не ввергали Великого Физика в депрессию. Да и слова

«неудача» применительно к результату эксперимента он не признавал. Любой результат, даже отрицательный, — всегда удача, потому что обогащает новым знанием, а оно рано или поздно себя проявит.

Уступив Преземшу, ученый свернул с прямого пути на обходную дорогу, поначалу казавшуюся многообещающей. И действительно, она сразу же принесла шальную удачу, но затем, вопреки ожиданиям, увела в сторону от цели.

Однако то, что на «тупиковом» пути совершено открытие, которое сделало бы честь любому ученому, не могло не льстить честолюбию Великого Физика.