Тимоти Зан - Путь уцелевшего

Драск отвернулся.

– Есть, – наконец признался он.

Мара посмотрела на Люка.

– Просто потрясающе, – сказала она. – Кто-то все-таки может связаться с кораблем. Только этот кто-то – не мы.

– Может быть, это просто выжившие переговариваются, – предположил Люк, стараясь подыскать не столь зловещее объяснение. – Может быть, Прессор решил оповестить другие дредноуты.

Мара покачала головой:

– Это можно было бы сделать по интеркому.

– Только если кабели связи не выведены из строя.

– Возможно, – согласилась Мара. Было ясно, что сама она в это не верит.

И хотя она иногда называла Люка наивным деревенским парнем, он тоже не верил в подобное объяснение. К сожалению.

Кто-то на борту "Сверхдальнего перелета" мог поддерживать связь, несмотря на то, что Прессор глушил все каналы. Вопрос только, кто?

И о чем они говорили?

Люк посмотрел на Мару, но она только пожала плечами.

– Сейчас мы ничего не можем поделать, – призналась она. – Пойдем, посмотрим, что еще здесь найдется.

– Оглядываясь назад, я понимаю: в том, что мы нашли вас здесь, нет ничего удивительного, – заметил Джинзлер, когда Прессор снова вел их к турболифту №5. – Даже в самых враждебных условиях люди всегда находят способ выжить.

– Да, – нейтральным тоном сказал Прессор и посторонился, пропуская их в турболифт. Двое джерунов, как он заметил, не сразу решились войти в кабину. Сам же Джинзлер даже не замедлил шага. То ли он был очень уверен в себе, то ли очень глуп. – Хотя выжили мы определенно не из-за того, что кто-то недостаточно усердно пытался нас прикончить.

– Действительно, – пробормотал Джинзлер, заходя вместе с девушкой-чиссом в угол лифта. – Мы надеялись, среди прочего, установить, что именно здесь произошло.

– Вероятно, у вас будет такая возможность, – сказал Прессор. Он достал пульт управления и вставил его в дроидный разъем на панели. – К сожалению, большая часть записей была уничтожена во время сражения. – Он нажал кнопку, и перегородка между лифтами №4 и №5 открылась.

Когда одна из стен "тюрьмы" вдруг исчезла, трое чиссов в черном одновременно повернулись, как куклы на ниточках, и схватились за оружие. Два джеруна, напротив, подняли руки и бросились к своим соплеменникам, как будто не виделись сотню лет, а вовсе не несколько минут. Старший чисс, одетый в желто-серую форму, спокойно повернулся к Прессору и кивнул.

– Добрый день, – произнес он на хорошем общегалактическом, но со странным акцентом. – Я аристократ Чаф'орм'бинтрано из Пятой Правящей семьи Доминации чиссов. Можете называть меня аристократ Формби. Я имею честь говорить с Защитником Прессором?

– Да, – ответил Прессор, кивнув в ответ. По крайней мере, здесь он мог показать, что не менее вежлив и цивилизован, чем его гости. – Приветствую вас на борту "Сверхдальнего перелета", аристократ Формби, и приношу свои извинения за… обстоятельства, в которых мне пришлось приветствовать вас в первый раз.

– Не нужно извиняться, – сказал аристократ. Он устремил взгляд пылающих красных глаз на Фису, стоявшую рядом с Джинзлером, словно проверяя, все ли с ней в порядке. – Ваши меры предосторожности вполне понятны.

– Защитник Прессор разрешил нам встретиться с колонистами, – сказал Джинзлер. – После этого, я полагаю, мы сможем обсудить возможность их возвращения в Новую Республику.

Аристократ нахмурился.

– Возможность?

– Именно так, – сказал Прессор. – Я вовсе не уверен, что наши люди захотят вернуться в Новую Республику. Или вообще куда-либо отсюда уезжать. – Он начал что-то настраивать на пульте управления.

– Вы не сказали ему, где они находятся? – спросил Формби, повернувшись к Джинзлеру.

Прессор остановился, и его палец замер над кнопкой.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Боюсь, мы не успели затронуть эту тему, – признался Джинзлер.

Прессор уставился на Формби, чувствуя, как желудок стягивается в узел.

– Почему бы не просветить меня сейчас? – осведомился он.

Губы Формби дернулись.

– Вы находитесь в пространстве секретного укрепленного района Доминации чиссов, – пояснил он. – Полеты сюда без специального разрешения запрещены. Сейчас, когда мы знаем о вас, боюсь, мы не можем позволить вам остаться.

Узел в желудке Прессора стянулся еще сильнее.

– Ясно, – сказал он, сохраняя нейтральный тон. – А если мы… откажемся уйти?

– Очень надеюсь, что не откажетесь, – таким же нейтральным тоном ответил Формби. – Разумеется, мы предоставим вам любую помощь, которая может потребоваться, чтобы перевезти жителей колонии в любое удобное для вас место. Впрочем, едва ли это достаточная компенсация за то, что вам пришлось пережить.

– Ясно, – повторил Прессор. – Что ж, вы можете изложить ваше дело директору Улиару и Управляющему Совету. Именно они примут окончательное решение.

Джинзлер поднял голову.

– Кто такой директор Улиар?

– Он глава нашей колонии, – пояснил Прессор, нажимая кнопку на пульте. Дверь за ними закрылась, и двойная кабина лифта двинулась вниз.

– Понятно, – проговорил Формби. – Простите… я думал, что вы – глава колонии.

– Я Защитник, – сказал Прессор. – Я и мои миротворцы – мы поддерживаем порядок внутри колонии. Все политические вопросы решают директор Улиар и Управляющий Совет.

– Похоже на корпорацию, – заметил Джинзлер.

– А почему бы и нет? – ответил Прессор. – Корпоративное устройство куда эффективнее того политического бардака, из которого мы улетели.

– Да, конечно, – поспешно согласился Джинзлер.

– И сколько вас здесь? – поинтересовался Формби.

Прессор отвернулся.

– Думаю, вам лучше задать все вопросы директору Улиару.

В турболифте наступила тишина, нарушаемая только отдаленным скрипом и лязгом старого оборудования и мелодичным перешептыванием джерунов, разговаривающих в углу лифта. "Вероятно, все еще пытаются успокоить друг друга", подумал Прессор, со смесью любопытства и отвращения разглядывая висевших у них на плечах мертвых животных.

Со скрипом и тяжелым глухим стуком двойная кабина турболифта остановилась, выведя Прессора из раздумья.

– Сюда, – сказал он, открыв дверь кнопкой на пульте. – Мы идем к директору Улиару.

Он вышел из лифта и…

…неожиданно остановился. В вестибюле турболифтов, как и ожидалось, находились трое миротворцев из его контингента: их лица выражали настороженность, враждебность или просто волнение.

А позади них в молчании стояли директор Улиар и два члена Управляющего Совета. Рядом с Улиаром находилась инструктор Розмари Табори, чьи темно-рыжие волосы блестели в тусклом освещении коридора. Она была сестрой Прессора и матерью Эвлин.