Павел Царёв - Матрица Души

Палач-испытуемый второй ступени — деловито проверил ритуальные, надежные цепи, которыми вместо металлической сети опутали человека. Фасеточные глаза Дорса пришли в едва уловимое дви-жение, сразу приковавшее к себе внимание Стенка. Ошанин напрягся в ожидании пытки, но ничего не происходило минуту, две… И вдруг многочисленные отражения Стенка в различных фасетках заколе-бались, приобретая индивидуальную жизнь, закружились… Созна-ние пилота, потеряв привычные ориентиры, провалилось в эпи-центр многочисленных зловещих водоворотов и утонуло в пучи-не боли. Детские страхи, воспоминания, чувства, ещё не ожесточившиеся, не прикрытые панцирем житейского опыта, поднялись из глу-бин памяти к самым кончикам нервов, терзая Стенка субъективной реальностью…

Вот на него, больного, с высокой температурой, наваливаются те-нями липкие, кошмарные сновидения, сдавливая воспалённое, пересохшее горло. Нет сил встать и бежать… Проснувшись, в горячем полубреду мальчик напрасно зовёт из темноты мать… Его голос пугающе одиноко гуляет по пустой квартире…

А вот — мать, из-за спины которой Стенк со страхом наблюдает за жуткими, во плоти, корнукраками, ползущими на него с настав-ленными бластерами.

— Пригнись, — шепчет мать, зная повадку солдат корнукраков расчле-нять лучами людей в районе живота, и настойчиво пригибает голову Стенка к земле…

Вокруг — фонтаны крови, падающие части человеческих тел, пада-ющая мать… И вновь — одиночество, ужас, беспомощность и боль… нестерпимая боль потери…

Холод, голод, визжащие, обезумевшие крысы… Безнадёжная битва с ними… Впивающиеся в трепещущую от страха и отвращения плоть острые зубы…

Корабль истинных ошан… И другая планета мрака… Другие кошмары, ускользающие от лучей прожекторов и несущие смерть… Новые потери близких, добрых существ и новое бесконечное оди-ночество на пустующем корабле среди трупов…

Пальцы Стенка непроизвольно сжались в кулак, прижав палочку-выручалочку одним концом к ладони. Сквозь сплошную завесу боли прорвалась искра сознания… Её зажгло тёплое покалывание в ру-ке, а раздул страшный вой человека:

— Меня, — и Стенк захохотал безудержно, злобно, прямо в морду ино-планетной твари. — Вздумали напугать меня воспоминаниями? Жал-кие отребья, — он рванулся, но цепи удержали его на месте. Тогда пилот махнул головой, изо всех сил стукнув ею шлем палача. Глаза Дорса инстинктивно прыгнули вглубь глазниц и Стенк окончатель-но пришёл в себя:

— Скоты! Твари ползучие! Мне бы только добраться до вас…

Кэпзен уважал сильного противника. В другое время он бы обставил пытку этого мягкотелого согласно полному ритуалу. Но сейчас мягкотелый был очень нужен Вэру:

— Заткнись, панцирный перевертыш, и слушай меня внимательно… Сейчас тебе будет больно, гораздо больнее, чем в предыдущий раз… Дорс! Игловой пистолет!

Стенк почувствовал сильный укол в плечо. Пробитый скафандр тут же вновь загерметизировался.

— А в будущем тебе будет ещё больнее… У тебя — единственная возможность уцелеть. Видишь машину? Она — твоя. Садись на неё и уезжай… Спасайся, беги от нас! Спасайся, беги от нас!

Боль, действительно, заволокла сознание Стенка. Его обступи-ла стена бушевавшего вокруг огня… С него живьём сдирали шкуру, выжигали нутро… Инстинкт победил… Пилот рванулся из цепей и… обрёл свободу… Ярость переполняла человека:

— Тупые корнукраки! Вам не дано понять, что боль утоляется сла-достной местью!

Стенк в одно мгновение оказался на непонятной машине. Ка-ким-то чутьём технаря ему удалось сдвинуть ее с места, и он всем телом налёг на рычаг поворота… Но машина шла по прямой. Стенк дёрнул рычаг в другую сторону, потом — обратно… Машина, набирая скорость, по-прежнему, катила прямо… прямо к энергети-ческому экрану, удерживающему на месте АУ-5.

— РИ-10! Пленник вырвался от нас! Уничтожьте его! Он невменяем, — звучало в наушниках Стенка.

Закружились, засверкали лучи бластеров… Стенк спрыгнул с машины и побежал, петляя, падая, окатываясь в сторону и вновь поднимаясь.

Эфирный рёв освобождённого АУ-5 оглушил измотанного до предела Стенка. Воспользовавшись заминкой, которую вызвала атака мятежного исина на окружающих его охранников, ошанин скрылся в тени бокового туннеля…

Тем временем Вэр вызывал по спецканалу десант из космоса.

В который раз Василий Конин воспалёнными от бессонницы гла-зами пытливо взглянул на хронометр!

— Что они так долго делают на Компьютере? — в который раз капи-тан «Молнии» сотряс воздух риторическим вопросом!

В который раз он тяжело оперся о край пульта управления, опустив в ладони задумчиво голову.

Розу Блюм, на удивление, подобное однообразие не раздра-жало, ибо от этой сцены веяло не жалостливой беспомощностью, а мающейся в неведении силой. Майор вновь почувствовала к капи-тану прилив симпатии и восхищения. На её взгляд, Кониным нельзя было не восхищаться: обладая силой медведя, на вид — грузный, в действительности, в движениях — лёгкий до грациозности — он являлся одним из лучших представителей человеческого генофонда. Самые сложные задачи СГК Конин решал безукоризненно. Квадрат-ный подбородок немного портил его лицо, но в сочетании со стальными глазами подбородок подчёркивал твёрдость характера капи-тана.

Правда, на вкус Блюм, Конину не хватало здоровой доли жесто-кости — единственно в этом он проигрывал в ее глазах Крэйтону — незаменимому в непопулярных, но неизбежных акциях СГК человеку и её заместителю. Разумную жестокость Блюм воспринима-ла как естественную сторону человеческой жизни. Майор ненавидела всех слюнтявых интеллектуалов, беспрерывно спорящих на своих конференциях, в своих безопасных, уютных до слащавости кабинетах о благе человечества, тогда как необходимо было действовать, да-бы возлюбленное ими человечество не исчезло с арены Вселенной. Главное же действие — отделять зёрна от плевел — просто, невозможно без жестокости.

— Этих бы интеллектуалов определить в санитарную службу, — со злос-тью подумала Блюм. — Как, в большинстве своем, невинным людям, счи-тающим себя, довольно часто, героями, благодетелями человечества, объяснять без ожесточения, что они уже — не люди? Как будущей ма-тери без ожесточения объявлять, что она не имеет права на своего долгожданного ребёнка? Как без жестокости убивать закоренелых бунтовщиков — мутантов?.. Средневековый кинжал милосердия всё рав-но остаётся кинжалом, как его ни назови…

— Попробуем догадаться сами, Вася, что происходит с ошанами на Компьютере? — предложила Блюм.