Анастасия Самсонова - Золотые крылышки для Нила фон Вальтера[СИ, с словарем]
Старинный томик 'Анатомии жизни' в его руках, привлекал к себе внимание, поблескивая позолоченным корешком и шелестя бумажными страницами. Подумать только настоящая книга, напечатанная на бумаге! Непозволительная роскошь и расточительство! И это в то время, когда 'Анатомию жизни', да и любую другую книгу, легко можно достать в электронном варианте на эльдиске, который и удобней и практичней!
'…Стремление к жизни — есть неотъемлемая характеристика всего живого, — прочитал Нил, — Но, что такое жизнь, как не противоположность смерти? И если бы не было смерти, как смогли бы познать мы жизнь? И что такое страх перед смертью, как не желание сохранить свою жизнь? Но в то же время разве тот, кто не боится смерти, обязательно стремиться к ней? Я думаю иначе. Скорее всего, страх смерти — лишь защитный механизм, который выработался веками. Механизм самосохранения. Точнее один из его аспектов, причем один из важнейших…'.
— Ты, что издеваешься, блин! — вскричал Леви.
— Что за хренотень?! — поддержал его Жан-Жак.
Нил кинул на них недовольный взгляд и снова углубился в философию Пита О'Локки. '…Думаю, так же, что страх смерти объясняется еще и обычной боязнью неизвестного. Ведь несмотря на наличие многочисленных верований и учений никому досконально не известно, что там, после смерти. Так почему же мы ожидаем от смерти самого худшего? Только потому, что точно не знаем, есть ли в ней что-то хорошее?..'.
— Не, ну сколько можно?! — возмутился кто-то из солдат.
— Где конец этой тягомотине?!
Нил вновь оторвался от книги известного философа, но на этот раз его недовольство было замечено:
— Эй, командир, — спросил Жан-Жак, — может, перекинешься с нами в картишки, — указал он на приборчик, контролирующий появление голографического изображения игральных карт прямо в воздухе посреди комнаты.
— Нет, — покачал Нил головой, — я в такие карты не играю.
— Чего?
Нил взглянул на Леви с Льюисом и получил в ответ понимающий взгляд. Уж они-то помнили, что он предпочитает пользоваться своими картами. Правда, он давно уже этого не делал.
— А может, все-таки присоединишься, командир? — предложил Льюис, — Со своей колодой, конечно? Заодно проверим, нравлюсь ли я еще пиковой даме?!
Нил на секунду задумался, а потом согласно кивнул:
— Ладно, так и быть.
Он достал карты.
— Ух, ты! Супер! Обалдеть! — послышалось со всех сторон. Старинные пластиковые карты произвели впечатление.
— Это ж, сколько такие стоят? — воскликнул Майкл, восторженно разглядывая короля червей. Король сосредоточенно хмурил брови и поигрывал скипетром. В ответ Нил лишь пожал плечами:
— Это фамильная реликвия. Я все равно не продам их ни за какие деньги.
Чтобы утолить неподдельный интерес солдат к таким необычным картам потребовалось довольно много времени. Каждый хотел подержать их в руках, полюбоваться движущимися картинками и понаблюдать за тем, как при изменении освещения арабские цифры переходят в римские, а значки масти передвигаются по плоскости карты от центра к краям и обратно.
Даже Гроб не смог остаться к ним равнодушным. Он долго не хотел расставаться с бубновой дамой, с интересом всматриваясь в ее лицо. Дама ослепительно улыбалась и подымала бокал с вином, как бы давая понять, что пьет за него. Наконец, Жан-Жак смеясь буквально вырвал карту у него из рук.
— Понравилась? — хмыкнул он, кинув взгляд на кукольное личико, — Хороша!
— Угу, — кивнул Гроб, — похожа на Мати…
— На кого-кого? — не расслышал Жан-Жак
— Да, так, — смутился Гроб, — на одну мою знакомую, — и тут же к восторгу бойцов внезапно густо покраснел.
Нил, первым заметивший необычное поведение Гроба, хмыкнул и в веселом недоумении поднял брови:
— Душа моя, да ты влюблен! — воскликнул он тоном заправской гадалки.
Бойцы вокруг покатились со смеху. А Гроб еще больше смутился, попытался что-то объяснить, но тут же запнулся, запутался и умолк.
— Mon ami, — просюсюкал Жан-Жак, — Поделись с нами, кто она?!
— Да ну вас, — не выдержал Гроб, поднимаясь, чтобы уйти.
— Стой-стой! — остановил его Нил, — Мы же собирались поиграть!
— Я не буду, — набычился влюбленный.
— Ладно-ладно, — попытался успокоить его Нил, — Обещаем, мы больше не будем ничего у тебя спрашивать. Идет? — он, стараясь не рассмеяться, в поисках поддержки обернулся к остальным.
Те, в принципе, не возражали, понимая, что чем больше игроков, тем интересней. Но от очередных подколок удерживались с большим трудом. Это было заметно по их глазам и еле сдерживаемым ухмылкам. Нил не сомневался, что как только представиться подходящая возможность, они обязательно замучают Гроба насмешками вперемешку с градом вопросов: любопытство солдат, особенно 'Л в кубе' и Жан-Жака, было беспредельно. Вряд ли несчастный Гроб сможет отделаться от этой сладкой троицы раньше, чем те узнают о его девушки все, что только возможно. Тем более, что за прошедшие пару недель он подрастерял свое нахальство.
Теперь Гроб старался нечем не выделяться. И это ему не плохо удавалось. Как оказалось, при желании, он может вести себя вполне нормально и даже вежливо, ничем не отличаясь от остальных солдат десятка. Поначалу, правда, он уж слишком опасался Нила, стараясь стать как можно незаметней в присутствии капрала. Учитывая его габариты, выглядело это довольно забавно. Однако Нил на его попытки приобщиться к миру невидимок практически не обращал внимания, относясь ко всем своим солдатам одинаково: если заслужил похвалу — молодец, ну, а если где-то напортачил — то не обессудь.
Когда он впервые похвалил Гроба за то, что тот вовремя заметил и снял снайпера, солдат сначала не поверил своим ушам, тем более, что случилось это знаменательное событие на следующий же день, после его выхода из лазарета. Однако, скоро он понял то, что давно уже почувствовали остальные бойцы: Нил не подлизывается и не заискивает, он просто отдает должное каждому из своей команды. Гроб и сам не заметил, как стал чувствовать себя ее частью. Вместе со всеми радуясь увольнительным и досадуя на тяжелые задания.
Вскоре к своему удивлению он начал замечать, что наблюдая за солдатами других десятков, ощущает что-то подозрительно похожее на жалость к ним и, как это не странно, чувство превосходства. Потому что ни один десяток не мог сравниться с отделением Нила! Они были лучшие. Почти элита. Они всегда словно играючи справлялись со своими заданиями и чаще всех остальных вместе взятых получали премиальные и увольнительные.
Это безумно нравилось Гробу, и несмотря на первоначальную злость, он не смог не понять, что все это благодаря фон Вальтеру. Поэтому очень скоро Гробу пришлось самому себе признаться, что он уважает капрала и что тот лучший из его командиров. Благодаря этому десантник смог успокоиться и даже почти перестал бояться Нила.