Анна Назаренко - Тень нестабильности (СИ)

— Разумное требование. Самое интересное, что я его даже исполню. Вы сможете получить доступ к общей базе данных со своего планшета?

«А это еще зачем? Неужели она… хотя, почему бы и нет? Ее сообщение было зашифровано с помощью имперских кодов, да еще эти намеки на то, что она может каким-то образом повлиять на мою карьеру… вполне возможно, на Корусканте уже заинтересовались рутанским восстанием. Но если эта женщина — проверяющая, почему она прибыла втайне? Что-то здесь нечисто…»

— Да. Зачем вам это?

— Не хочу, чтобы между нами остались причины для недоверия. Проверьте идентификационный номер три — шесть — восемь — пятьсот двадцать один, — продиктовала незнакомка, удостоверившись, что Кевин достал планшет.

Услышанное заставило Лайонса приуныть: похоже, он сейчас разговаривал с разведчицей, причем не самого низкого ранга. Понять это можно было и без базы данных: первая цифра идентификационного номера скрывала под собой организацию, к которой принадлежал имперский служащий, вторая — ее подразделение, в третью каким-то образом переводился ранг, а остальные являлись, собственно, личным номером. Обычно им пользовались в тех случаях, когда носить при себе удостоверение было нежелательно. Если эта женщина и впрямь та, за кого себя выдает, она очень не хочет афишировать свое присутствие…

Считав введенные числа, система выдала нужную информацию: незнакомка оказалась Исанн Айсард, специальным агентом Имперской разведки.

«Отлично. Просто замечательно! Конкуренты уже смекнули, что на Рутане что-то нечисто, а наше начальство ни сном ни духом! Интересно, какого хатта я потребовался этой дамочке?»

— Могу я взглянуть на ваше лицо? — буркнул Кевин, не скрывая неприязни: к сотрудникам конкурирующей службы он относился со здоровым недоверием.

— Думаете, я не та, за кого себя выдаю? — судя по насмешливым интонациям, происходящее забавляло женщину: она явно чувствовала себя хозяйкой положения, что было, пожалуй, недалеко от истины.

Не дожидаясь ответа, она откинула капюшон. Даже скудного света уличных фонарей, проникавшего сквозь разбитые окна, хватало чтобы понять: перед Кевином стояла именно та женщина, что была запечатлена на голоизображении.

— Что ж, агент Айсард… зачем вы устроили эту встречу?

— Вы разве не догадываетесь? Я здесь, чтобы покончить с восстанием. И теми, кто за ним стоит на самом деле.

Последняя фраза прозвучала уж больно нехорошо… как-то с намеком. Кевин даже подозревал, с каким, но очень надеялся, что ошибся в выводах.

— Благородное дело, бесспорно. Но вы, кажется, не заметили, что этим занимается Имперская служба безопасности. Типичное поведение для представителей вашей структуры, впрочем.

«Черт. Это вышло резко… я же не собирался злить ее!» — выражение «язык мой — враг мой» прекрасно подходило Кевину: чем сильнее он волновался, тем с большей вероятностью мог сболтнуть что-то не то. Эта особенность и стала одной из причин его ссылки на Рутан, но что-либо сделать с ней молодой человек не мог.

— Вот именно: не заметила. Лайонс, бросьте это притворство, вы же прекрасно все поняли!

«Ну чего она хочет от меня добиться?! Чтобы я признался в том, что подозреваю шефа в государственной измене? Ну, подозреваю… но что-то госпожа Айсард у меня не больше доверия вызывает.»

Помолчав немного, но так и не дождавшись ответа, собеседница продолжила:

— Вы будете отрицать тот факт, что распоряжения полковника Халида Мейера в последнее время носят крайне подозрительный характер и ни на йоту не приближают победу над восстанием?

— Нет, но…

Айсард ничего не желала слушать:

— Вы станете отрицать его постоянное сотрудничество с Карлом Риденом, бывшим резидентом Имперской разведки?

— А в этом-то что предосудительного?! Постойте… «бывшим»?

В полутьме было сложно разглядеть выражение лица, но почему-то Кевину показалось, что на губах разведчицы сейчас играет торжествующая улыбка.

— Карл Риден был признан виновным в государственной измене за подрывную деятельность и связь с повстанческими группировками. Имеются достоверные сведения, что он часто прибегал к помощи рутанского филиала ИСБ. Эффективность этого сотрудничества, при всей его плотности, всегда оказывалась подозрительно невелика.

— Это еще ничего не доказывает… — Лайонс сам себе поражался: совсем недавно он только и мечтал о том, чтобы явился кто-нибудь из Центра Империи и вывел Мейера на чистую воду, а сейчас сам защищает этого жука! Желания имеют мерзкое свойство исполняться не совсем так, как ожидалось.

— Довольно, — холодная властность, с которой это было произнесено, заставила сибовца придержать язык. Айсард явно утомил этот спор. — Я могу понять, почему вы пытаетесь выгородить своего начальника, но подумайте головой: что случится, когда восстание наберет силу? Мейер строит собственные планы, и я уверена — у него припасен не один трюк, чтобы выйти сухим из воды. Но только чудо поможет вам и вашим сослуживцам. Даже если я ошибаюсь, и вся вина полковника состоит лишь в преступной халатности, что станет с вашей карьерой? Этот бунт, который уже разворачивается с неконтролируемой скоростью, ляжет на ваше личное дело несводимым клеймом. В лучшем случае вы навсегда останетесь на этой планете, а в худшем… помните, что произошло на Чалакте три года назад, капитан?

Кевин почувствовал, как пол предательски уходит из-под ног — он даже оперся рукой о стену, чтобы восстановить равновесие. Как же ему не помнить? Чалактанская история служила наглядным примером того, как коррумпированное начальство может подвести под трибунал множество людей, повинных лишь в исполнении приказов. Тогдашний губернатор Чалакты решил набить карман деньгами криминальных картелей, организовав на подконтрольной ему планете перевалочный пункт для нелегальных товаров на пути из Пространства Хаттов в Среднее Кольцо. Заручившись поддержкой главы местного ИСБ, он устроил на Чалакте небольшой контрабандистский рай, благодаря чему значительно расширил свои доходы. Конец его незаконной деятельности положила посланная из Центра Империи проверка: даже всех стараний филиала ИСБ не хватило для того, чтобы скрыть источник контрабандных товаров, наводнивших рынки пяти окрестных секторов…

Масштабы последовавших репрессий ужасали: такого не случалось с самого становления Империи. Сотни служащих государственных структур были приговорены к смертной казни, еще больше получили различные тюремные сроки — «везучие» в местных колониях, менее удачливые — на Кесселе.

Кевин и сам нередко задумывался о том, что на Рутане вполне может произойти нечто подобное. Разведчица лишь вслух высказала его потаенные страхи.