Михаил Ахметов - В бой идут одни новички
Перед пилотом снова как наяву встала картина его последнего боя в туманности, и он снова удивился тому, что с ним тогда произошло. Чувство ненависти к Шиве, раскалённое до невероятной степени потерями близких ему людей и жгущее огнём грудь Траусти, в какой-то кратчайший момент вдруг трансформировалось в холодную, точную и смертоносную решимость, кроме которой в нём не осталось больше ничего.
Он смог охватить каким-то новым неведомым ему чувством всё пространство развернувшегося боя. Траусти видел одновременно и шиванский разрушитель, ощетинившийся заградительным огнём, сквозь который прорывалась группа Бланкара, и перехватчики шиван, несущиеся ему навстречу, и фладдеры своей эскадрильи, еле поспевающие за его машиной. Таким же неведомым ему ранее чутьём он вдруг начал понимать, куда и когда пойдёт следующая вражеская трасса, ракета или кому достанется удар зенитного турболазера. И не успев ещё удивиться этому нежданному дару, он увидел, как в перекрестье его прицела плавно вошёл паучий силуэт первого шиванского перехватчика.
Снова грянул аккорд гимна, и Тарсон не без труда вернулся к реальности. Товарищи Бланкара уже получали свои награды, и их слова ответного салюта раздавались на всю «Аквитанию» из невидимых глазу динамиков. На виртуальном экране было хорошо видно самого Огюста, выделявшегося коренастой фигурой, а также своей бородой, которую он, по слухам, поклялся не брить, пока не получит следующей награды или повышения. Сплетни сплетнями, но было ясно видно, что к моменту церемонии награждения и встречи одновременно с тремя адмиралами Альянса он всё-таки привёл это роскошное украшение своего лица в более или менее пристойный вид, по сравнению с тем волосатым безобразием, которое он ещё накануне демонстрировал окружающим. Теперь широкое, с аккуратной бородкой лицо командира группы бомбардировщиков явно лучилось не слишком старательно скрываемой гордостью за себя и за своих товарищей.
«Награды наградами, а имя-то своё в историю он уже вписал, — с оттенком лёгкой зависти подумал Траусти, — теперь во всех энциклопедиях пропишут, как в таком-то году и в таком-то месте группа бомбардировщиков «Боанергос», ведомая пилотом прима-класса Огюстом Бланкаром, нанесла решающий удар межзвёздному разрушителю шиван нового класса «Равана». Так вроде бы его обозвали наши яйцеголовые аналитики».
«Пересадили бы нас тоже поскорей с древних «Геркулесов» на что-нибудь новое, к примеру на «Пегасы» хотя бы», — вздохнул про себя молодой человек. Ему сразу же припомнились треугольные силуэты этих новейших машин и связанные с ними последние события в туманности, когда «Пегасы», пользуясь своей малозаметностью для вражеских сканеров, шутя расправились с лёгким прикрытием большого шиванского драккара.
Траусти снова заметил, что заехал со своими мыслями слишком далеко, как раз в тот момент, когда платформа с высшими офицерами Альянса остановилась перед ним и его боевой машиной и голос помощника вице-адмирала Петроса торжественно назвал его имя и скромное звание. Чувствуя на себе взгляды своих товарищей по эскадрилье и охваченный волнением, чем-то похожим на предбоевое, он как можно аккуратней, чтобы случайно не споткнуться и не стать всеобщим посмешищем, поднялся на платформу, пытаясь сохранить выправку по стойке смирно.
Первое, что ему бросилось в глаза, когда он оказался на платформе, поднявшись по ступеням с красным ковролитом посередине, это трое офицеров с адмиральскими знаками отличия, приветствующих его, простого пилота второго класса. От такого неожиданного сюрприза он сначала застыл на месте, но тут же спохватившись, торопливо отсалютовал в ответ. Краем глаза он заметил и остальных офицеров, находившихся на платформе, и зрачки камер, нацеленных на него, но почти всё его внимание приковали три адмирала, стоявшие прямо перед ним: высокий сухощавый Орнео Петрос с выбивающимися из-под парадного головного убора светлыми, начинающими седеть волосами, ещё более высокий костистый Анххаф, с головой, усыпанной шипами, в одеянии высшего военачальника васудеанского флота, знакомый пилоту ещё по прошлой кампании на Денебе, и вице-адмирал Лайон Сэра, офицер среднего роста и средних лет, которого он увидел сегодня в первый раз.
— Пилот второго класса Траусти Тарсон, сто седьмая истребительная эскадрилья, по вашему приказанию прибыл, — чужим от волнения голосом доложил он и торопливо опустил правую руку.
— Вольно, пилот, — кивнул командующий, внимательно глядя на Траусти и, казалось, что-то пытаясь разобрать в чертах его лица. Наконец, как будто удовлетворённый итогом, он не глядя протянул руку в сторону. Стоящий чуть позади вице-адмирала незнакомый пилоту офицер с погонами флаг-капитана сделал шаг вперёд и, повернувшись к командующему, почтительно положил ему на ладонь небольшую бордовую коробочку в стилизованной форме крейсера Альянса. Затем офицер повернулся к Траусти.
— За проявленные в бою мужество и храбрость, — отчеканил флаг-капитан, глядя куда-то вдаль и зачитывая видимый только ему одному микротекст, — за верность идеалам и целям Альянса пилот Траусти Тарсон, благодаря боевому мастерству которого была одержана решительная победа над врагом и спасены жизни тысяч наших военных, награждается орденом Галатеи и удостаивается звания пилота первого класса!
— Пилот Тарсон, шаг вперёд, — негромко приказал Петрос.
Под пальцами вице-адмирала щёлкнул миниатюрный замок, и через несколько секунд на груди молодого человека засветилась небесно-синим цветом одна из самых почётных наград Альянса.
Ошеломлённый пилот, в глубине души ожидавший не поощрения, а нагоняя за неподчинение в бою приказу своего командира, замер на месте, боясь пошевелиться.
— Хорошо смотрится, — кивнул командующий и чуть прищурился на пилота.
— Вечно служу Альянсу! — сообразив, выпалил Траусти и торопливо сделал шаг назад, заливаясь краской от своего промаха.
Петрос чуть улыбнулся и сделал едва заметное движение головой в знак того, что он понимает душевное состояние пилота и не сердится на его оплошность.
Но это было ещё не всё. Не успел Траусти перевести дух, как одного адмирала совершенно неожиданно сменил другой, но уже васудеанский. Пилот мог только таращить глаза в удивлении, изо всех сил стараясь сохранить подобающее моменту серьёзное выражение лица.
Анххаф оказался не очень многословен, но от того, что он произнёс, молодому человеку стало казаться, что всё это происходит не с ним, а с каким-то другим всем известным и прославленным асом. Адмирал союзников в обычном своём высокопарном стиле воздал хвалу мастерству пилота и наградил его орденом Империи Васуды, сообщив при этом, что для него было бы честью принять Траусти в свою императорскую эскадрилью на флагманский «Псамтик». «Сегодня мы чествуем воина, сокрушившего врага в сражении не только мастерством, но и духом своим и яростью», — закончил он под доброжелательными взглядами стоящих рядом с ним офицеров.