Энн Маккефри - Полет Пегаса
В комнате стояла абсолютная тишина, когда двое мужчин смотрели на обмякшее тело на руках у Вадена.
- Я полагаю, это было необходимо, - мрачно сказал мужчина, покачивая ее на руках.
Дэфид мог прочитать чувство облегчения в мозгу мужчины, который ушибся при столкновении, страх и несомненную преданность девушке. Оп Овен показал на кушетку.
- Хорошо, оп Овен. Что же теперь? - спросил Ваден после того, что он удобно устроил Амальду. Глаза мужчины были холодными, тревожными и синими.
Дэфид тоже посмотрел на него, искусно зондируя и читая в мыслях Вадена, что визит сюда был его предложением, последней возможностью помочь, так как Амальда решила положить конец своему таланту, даже если это будет стоить ей жизни.
- Сначала мы попросим врача Центра прописать успокоительное,Дэфид кивнул в направлении болезненно тонкой руки девушки, которая была без сознания, - и подходящую диету.
Ваден фыркнул, словно практический совет было последнее, чего он ждал от оп Овена, но он сел на стул, который указал ему Дэфид.
- Потом Центр научит ее управлять этим талантом.
- Талантом? - взорвался Ваден. - Талантом? Это проклятие! После того вечера она боится выйти из дома. Она никогда больше не будет выступать… Она не хочет даже… - и он замолчал, не сказав то, что собирался. Но он уже успел подумать. И его мысль, которая была "видна" Дэфиду, вызвала у него жалость к этим двоим.
- Любой талант - это обоюдоострый меч, Ваден, - сказал оп Овен, поворачиваясь на стуле для успокоения.
- В чем ее ненормальность?
- Она совершенно нормальна, - ответил Дэфид строго. - Она передающий теле-эмпат…
- А я усиливающая станция?
- Я думаю, что это было бы хорошей аналогией.
- Смотрите, оп Овен. Я много читал о ваших талантах, но ничего не было сказано о том, что делает Амальда…
- Вполне возможно. Мы как раз начинаем оценивать изменения, возможные в парапсихике. У нас здесь только один настоящий телеэмпат. К несчастью, у него не больше ума, чем у кролика, и он только принимает. Амальда, очевидно, может точно передавать то, что она выбирает. Я пришел к заключению, что это началось только, когда она встретила вас?
В мозгу Вадена, действительно, появилась сцена их первой встречи: своего рода поразительное понимание, что они "предназначены друг для друга". Их первое объяснение в любви было откровением для пресыщенного, уставшего от секса Вадена, и каждый следующий день усиливал их зависимость друг от друга.
- Она была потерпевшей крушение, - громко сказал Ваден бесстрастным голосом. То, чего он не говорил, живо и ярко вспыхивало в его мозгу, дополняя каждым оттенком эмоционального спектра сухое перечисление фактов. - Слава Богу, что она подошла ко мне…
За вспышками памяти Дэфид увидел, что Ваден никогда не позволял себе роскошь любить или служить кому-нибудь из страха, что его обидят и отвергнут. При недолговременной профессии, когда постоянно осаждают молодые люди, стремящиеся на сцену, которые думают, что разрешение Агентства - это все, что им нужно, чтобы добиться славы… Его не трогало физическое обаяние и обычные уловки. Но он не имел абсолютно никакой защиты от влияния мозга Амальды на его мозг. Теперь он нервно расчесывал пальцами свои рыжие вьющиеся волосы.
- Мы ходили всюду. - Его преследовал страх, что она бросит его или ее уведут от него. - Даже на репетиции. Тогда девушка, которая должна была играть Чармиан, опоздала, поэтому я попросил Амальду заменить ее и читать, пока та не придет. Я никогда не слышал лучшего первого чтения. У нее исчез даже намек на региональный акцент, и она превратилась в проститутку с грубым голосом. Мы все ненавидели ее. Это была такая полная характеристика! Я никогда не видел такого за все годы, что я работаю артистом. Я мог бы ожидать такого от кого-либо, похожего на Мейдес или Крусаду, но от новичка? От бывшей певички? - Ваден посмотрел на девушку, лежащую без сознания, и скептически пожал плечами. - Ей было так приятно думать, что у нее способности. Она не раз пыталась учиться пению. - Ваден раздраженно откашлялся. - Первое время, когда она пела для меня, я не верил, что ей откажут в разрешении. - Он повернулся к Дэфиду. - Это просто лишено смысла.
- Осмелюсь заметить, что вы были недостающим фактором.
- Современный Свенгали? - с горечью сказал Ваден.
- Не совсем. Но мозг генерирует электрические токи. И так же, как приемник должен быть настроен на определенную длину волны, чтобы передавать на той же самой длине волны, умы должны передавать на одной и той же частоте. Как у вас и Амальды. Кто-нибудь из вас проходил парапсихическую проверку? -
Насколько я знаю, нет.
- Ну, мы можем разобраться в механике позже, во время проверки, но я должен задать еще один неотложный вопрос.
У Вадена был талант, неважно, расцвел ли он при контакте с Амальдой или нет, потому что он мгновенно понял, что было на уме у Дэфида и оцепенел. Дэфид продолжал, чувствуя, что будет благоразумнее не дать Вадену понять, что он находится в обществе сильного телепата… по меньшей мере, теперь.
- Предположим, вы служите усилителем любого настроения, которое создает Амальда. Что случилось в тот вечер на заводе? Что испугало ее до такой степени, что она убежала, имея потрясающий успех? Она держала публику в руках.
На лице Вадена появилось выражение, похожее на ужас, но через минуту он его жестоко подавил.
- Вы были среди публики? - спросил Ваден, пытаясь выиграть время.
- Да. Салли Изелин услышала Амальду двумя вечерами раньше и хотела, чтобы я подтвердил ее подозрения относительно того, что Амальда - эмпат высокого класса. Что спугнуло Амальду с этой сцены? И погнало вас обоих в укрытие?
В мозгу Вадена не было ничего полезного кроме повторения того, что Дэфид и Салли ощутили в излучениях Амальды. Вместо этого в мыслях Вадена появилось отчаяние.
- Вот поэтому вы должны помочь нам, оп Овен. Выключите Амальду!
Теперь Ваден не пытался скрыть страх. И он не казался оп Овену пугливым. Он был жестким, способным позаботиться о себе, судя по его медвежьей внешности. И заботился о себе, если судить по шрамам на его пальцах и лице.
- К счастью, никто не может выключить Амальду. А я еще и не вижу необходимости.
Только неясный, но подавляющий страх у Вадена и у Амальды.
- Посмотрите лучше, - кричал Ваден, настойчиво наклоняясь к оп Овену. Его глаза сверкали от злости, страха и чувства бессилия, которое было более пугающим и унизительным для человека с темпераментом Вадена. - Посмотрите, что это доводит Амальду до состояния, когда она хочет лучше покончить жизнь самоубийством, чем жить такой, как она стала!
- Вы не сказали мне, что испугало ее и что волнует вас, если я могу говорить искренне.