Илья Стальнов - ГИЛЬОТИНА ДЛЯ ГОСПИТАЛЬЕРА

– Что но?

– Мне нужна сила! Я хочу упиться кровью! Я не смогу ничего без нее! – Черный шаман жадно заозирался и хлопнул себя по мясистой черной груди.

– Мне не нравится это, – Домен поджал брезгливо губы.

– Тебе не нравится найти путь к Темным Демонам? – удивился Черный шаман. – Власть твоя! Скажи, и мы оставим это.

Магистр задумался. А потом принял решение…

Ремонтники трудились вовсю. Они работали кистями и валиками, краски не жалели. Но все равно на стене проступала ярко-красная надпись «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ».

Пенелопа и Динозавр спустились утром в долину и к полудню были под мощными стенами небольшого городка, хорошо укрепленного, похожего на крепость. Здесь жило около десятка тысяч жителей. Из них человек сто толпилось перед городской стеной рядом с массивными деревянными воротами. Люди галдели, показывали пальцами на надпись, веселились или ругались, сыпали проклятиями или посмеивались в кулак – в общем, развлекались кто как мог.

Перед аризонцами все расступались – похоже, их наряды производили впечатление. Лиц священного сана здесь не то, чтобы уважали, но боялись – это факт. И аризонцев это вполне устраивало.

Бригадой маляров руководил низенький носатый седоволосый француз с острой бородкой, богато одетый. На его груди сверкал золотой знак. Что было изображено на знаке, Динозавру удалось рассмотреть чуть позже, когда он и его спутница подошли поближе.

– Это, несомненно, местный бонза, – сказала Пенелопа, кивая на седоволосого. – Видишь, у него на груди знак бургомистра.

– Почему ты так решила? – спросил Динозавр.

– Догадаться не трудно. На знаке изображен герб города – лев в короне, стоящий на задних лапах.

Тем временем маляр провел еще раз краской по надписи и зычно выругался, когда она снова стала выступать прямо на глазах.

– Чтоб вам пусто было! – чуть не подпрыгнул на месте бургомистр, вырывая кисть на длинной палке из рук маляра. – Ну разве так красят?! Так красила моя бабка свои щеки румянами, когда ей исполнилось девяносто лет! Мужчины красят вот так! – он нажал на кисть. – Вот так! – он зачерпнул побольше краски и надавил на стену. – Вот так красят Монеяки!

Он работал минуты три под сдержанные смешки публики, перепачкав свой богатый камзол. Гордый своей работой, отставил кисть и встал перед стеной… Надпись стала проявляться снова.

– Поганые жабоеды! Смола им кипящая в рот! Чтоб их отымел собственный конь!

Бургомистр сыпал ругательствами минуты три, когда выдохся, протянул маляру кисть и воскликнул:

– Лучше три, Жак! Лучше, иначе я отправлю тебя чистить городскую конюшню! А ее чистили, еще когда ты сидел на горшке!

На маляра угроза произвела впечатление, и он начал усердно тереть щеткой стену, ему помогал его напарник. Публика продолжала веселиться.

– Эй, граждане! Вы чего глазеете на святотатство?! – раскричался бургомистр на толпу зевак. – Здесь нельзя стоять! Вон отсюда! Или вы соскучились по обществу инквизиторов?!

Толпа с неохотой начала рассасываться. Инквизиция – это слово было здесь волшебным.

– Гражданин, приветствую тебя у стен твоего славного города! – произнес Динозавр, подойдя поближе к местному сановнику.

– Вы кто такие? – опасливо покосившись на монаха и его спутницу, спросил бургомистр.

– Мы странствующие монахи.

– Что, неохваченные?

– Почему же? Церковь Благотворного электричества.

– А, – с уважением произнес бургомистр. – Ходят слухи, что электричество заменит гильотину.

– Не более, чем слухи, – возмущенно воскликнула Пенелопа. – Кто заменит великое изобретение? Гильотина – это не орудие казни, а символ республики!

На миг бургомистр досадливо поморщился, но тут же овладел собой, положил Пенелопе руку на плечо с наигранным воодушевлением воскликнул:

– Это и мои слова, гражданка!

– Чем это, позволь узнать, занимаются твои люди? – спросил Динозавр.

– Проклятые еретики совсем обнаглели, – пожаловался бургомистр. – Они пишут непристойные надписи и вносят разлад в умы Граждан. И краски у них с каждым разом все лучше и лучше. Где они их только, нечестивцы, достают?

– Еретиков надо лечить, – важно кивнул Динозавр. – Нет лучше лекарства, чем гильотина.

– Так лечим… И откуда они только сваливаются на мою бедную голову?

Динозавр подошел к надписи, пальцем соскреб слой краски на ней. Соскреб и краску надписи. Попробовал ее на язык. Так и есть – надпись была исполнена сложным полимерным красителем. Чтобы произвести его, нужно иметь достаточно высокий уровень технологии. Похоже, еретики были не так просты.

– Ты говоришь, их все больше и больше? – произнес Динозавр.

– Да. Как мух в жаркий день у выгребной ямы, – вздохнул бургомистр.

– Но где-то должно быть их змеиное гнездо.

– Должно. Инквизиторы ищут его давно. Но еретики неуловимы. Они хитры и коварны. Они безжалостны Они… – бургомистр мог распинаться еще долго, хотя, судя по наигранному пафосу, сам не слишком верил в свои слова, но очень хотел, чтобы в них поверили гости.

– Мы найдем в вашем городе, столь подверженном еретическим настроениям, приют? – осведомился Динозавр. Бургомистр проглотил комок.

– Но… – бургомистр прокашлялся. – У вас сложилось превратное представление о нашем городе. Если вы согласитесь погостить в моем доме несколько дней, я постараюсь вас убедить в обратном.

– Постарайся, гражданин, – с угрозой произнесла Пенелопа, наслаждаясь страхом, который бледным огнем заметался в глазах собеседника…

Тюремщик был пьяный и благодушный. Он не испытывал к Сомову никакой неприязни.

– Не хочешь? – удивился он, глядя, как пленник отодвинул от себя большую плетеную бутылку с вином. – Это тебе полагается, как последняя милость.

Тюремщик взял бутылку, подержал ее, со вздохом выдернул пробку и сделал богатырский глоток.

– И еда тоже полагается, – он кивнул на корзинку с курицей, яйцами, помидорами и солонкой с солью.

Посмотрев на выражение лица пленника, он недоуменно спросил:

– Что, тоже не хочешь? Может ты и прав, – он одним махом обглодал ножку. – Я думаю, что тебе оно там не понадобится…

– Где там? – спросил госпитальер.

– На том свете. Хотя его и нет… Но мы так говорим, понимаешь. Тюремщик-то может сказать такое, за что другим вырвут язык. Потому что он тюремщик. Лицо важное. Гражданин с большой буквы!

Еще несколько глотков привели тюремщика в совершенно благостное состояние.

– Это какое-то безумие, – вздохнул Сомов.

– А вот это ты зря… Чего, и яйца не будешь? Ну тогда я сам, – он двумя движениями очистил яйцо и проглотил его. – Ты прав. Оно лучше на пустой желудок.