Денис Ватутин - Легенда вулкана
Сетчатый мосток слегка вздрогнул, и снизу послышалось приглушенное урчание, а шестая шахта стала поворачиваться вокруг своей оси, жалобно скрежеща.
В какой-то момент вращение остановилось, но я ничего не увидел такого, что могло бы напоминать люк, — серия вмятин на проржавленной металлической поверхности. Тут внезапно заработали какие-то другие моторы, совсем рядом: через вмятины на трубе зазмеилась зигзагообразная трещина, сквозь которую пробивался бледный свет! Да! Если бы я и заметил в темноте, при свете фонаря, сеть этих трещин и вмятин абсолютно неправильной формы, то никак бы не догадался, что это проем некоего входного люка: со стороны она выглядела просто как след от удара.
— Круто! — восхищенно произнес один из Охотников.
— Да… — протянул главный. — Хрен отыщешь такую дверку.
— Прошу, джентльмены! — не без пафоса произнесла Лайла, надев свой шлем. — Вперед! Или вы даму пропускаете?
— Сигнализация отключена? — поинтересовался я.
— Вместе с вводом кода доступа, — подтвердила наш суперагент.
Я приблизился к рваному проему, в котором виднелся круглый вход метров полутора в диаметре, за которым была слабо освещенная бледно-красными лампами обрывающаяся на середине пространства шахты металлическая площадка с торчащими перилами вертикальной лестницы.
Я полез в люк и заглянул в глубь шахты: метрах в десяти внизу горел слабый свет.
— Жди снизу, — бросила Лайла.
И я начал спускаться вниз, борясь со стойким ощущением, что забираюсь в объемистую бутылку с длинным горлышком, которое вот-вот заткнут пробкой. Наверное, раньше так ловили джиннов? Утешало только одно — я не джинн.
Вот так, стараясь концентрироваться на позитиве и не обращая внимания на ноющие раны, я продолжал спуск, не глядя по возможности вниз. Мимо меня проплыл слоеный срез корпуса лодки, небольшой слой грунта, а дальше шахта была забетонирована. Через некоторое время я все же поглядел под ноги: лестница кончалась в какой-то паре метров, а труба шахты входила в небольшое помещение, грубо замазанное штукатуркой. Я слез с последней ступеньки и огляделся — судя по всему, построили это не так давно: пахло сырым цементом, и под ногами валялся строительный мусор. Запасной выход, видимо, был сделан тогда, когда лодка была разграблена полностью и все местные потеряли к ней всякий интерес. Прямо передо мной висела аккуратная пластиковая табличка «Вентиляционная шахта реактора Б-12. Вход строго в спецкостюмах. Радиационная опасность». Слева от меня была овальная дверь с герметичным запором и кодовый замок, под которым располагался вдавленный внутрь круг. Тускло мерцала над дверью фиолетовая лампа со знаком радиационной опасности.
В шахте гулко стучали сапоги по перекладинам: в комнатку один за другим спустились «шакалы», и тут же стало очень тесно и душно — воздух был затхлый. Наконец к двери протолкалась Лайла и вставила в этот круг под кодовыми клавишами свою змейку. Вновь загорелись несколько цифр, но разглядеть не удалось каких. Зажужжал невидимый моторчик, и штурвал замка начал вращаться, затем дверь ушла немного в глубь стены и распахнулась. Я инстинктивно стиснул свой тщедушный автомат, попытавшись поднять ствол: сейчас вся наша компания была отличной мишенью, и, чтобы нас ликвидировать, достаточно было пары бойцов Дарби с автоматическими винтовками… Сердце мое учащенно застучало в груди: за дверью шел вполне широкий коридор с такими же тусклыми сине-фиолетовыми лампами, и ни силуэта, ни движения. Я с облегчением выдохнул и протиснулся мимо Лайлы вперед.
Пройдя несколько шагов, я замер, напряженно прислушиваясь и озираясь вокруг: коридор был пустым, стены гладкими, без выступов и щелей. Это говорило о том, что скрытых заградительных систем, скорее всего, не было.
Старший из «шакалов» прошел на несколько метров дальше и тоже замер, водя стволом своего автомата из стороны в сторону.
Так, короткими перебежками, мы миновали коридор, который оканчивался сегментарной автоматической дверью, уже без цифрового замка, просто с красной квадратной кнопкой.
Наша провожатая надавила на нее ладонью, и дверь с легким шипением ушла по трем направлениям в глубь стены. В это время сзади послышалось легкое жужжание, и я молниеносно обернулся: дверь к лестнице медленно закрывалась, и, оглядев стены вокруг нее, я не заметил никаких управляющих панелей.
— Лайла, а как теперь к лестнице выйти? — шепотом спросил я.
— Она нам не понадобится, — так же тихо ответила Лайла, — будем уходить через центральный вход.
Мы вновь попали в длинный, но узкий коридор, по краям которого перпендикулярно расходились такие же ответвления. По стенам висели какие-то индикаторные пульты с мудреными надписями, гудели трансформаторные щиты и шумела вентиляция в зарешеченных коробах. Под потолком висели гофрированные трубы, рядом с которыми свисали вязанки проводов. Пахло разогретым машинным маслом, и сквозь гул агрегатов доносились звуки капающей где-то воды. На развилках висели таблички и указатели со всевозможными буквами и цифрами, перемежаемые молниями в треугольниках, черепами, в которые ударял разряд, значками радиационной и химической опасности.
Кто из нас с Лайлой был Тесеем, непонятно, но лабиринт точно присутствовал: мы поворачивали то влево, то вправо, пока не вышли в крупное помещение, в проеме которого все застыли.
Помещение было метров пять в высоту и где-то десять в длину. По его краям стояли какие-то котлы с толстенными трубами, что-то гудело, освещаемое огоньками приборов. Меж труб и агрегатов были врезаны железные двери со стальными жалюзи. Слева от входа шла под потолок железная винтовая лестница, а вот по центру…
По центру стояли четыре механизма на гусеничном ходу, с выгнутыми на блестящих пневматических цилиндрах станинами, на которых поблескивали зловещими воронеными клешнями по краям две пулеметные пары. Сверху у каждого на станине был скошенный эллипсоид с тонкой щелью по периметру — это был блок стереокамер наблюдения и видеодатчиков.
Такие машины назывались Роботизированный стрелково-оборонительный комплекс, сокращенно «РоСтОК», модель «Берсерк». Эта хреновина мало того что идентифицировала цели по маркировке «свой-чужой», имела тепловидение и систему видеораспознавания, — так еще у нее был солидный калибр и бешеная скорострельность. Тактический интеллект соединял машины по сети в единый ударный отряд, который действовал сообща и имел в приоритетных целях уничтожение противника любой ценой. С этой охраной мог бы биться на равных взвод спецназа — машины были очень маневренными, в высоту около полутора метров (хотя станина могла подниматься выше, до двух), и обладали антиракетным сканером оповещения.