Сергей Радин - Зеркало богов [СИ]

Через минуту после этого дружного оханья посох Белого Вечера взлетел к потолку.

Он ещё не упал, а Ледяной Джин уже развернулся от раздосадованного противника и пошёл к оружию, остававшемуся под моим приглядом.

Между тем Люциус, весьма очевидно колеблясь, некоторое время следил, как я подаю Ледяному Джину оружие, а тот заново укомплектовывается им. Ещё секунды сомнений — и драко чуть не бегом кинулся к ведуну. Слегка изумлённый Ледяной Джин послушно поворачивался в его сильных руках, стремительно и чётко экипирующих его... Я всё так же ничего не понимал, но общее беспокойство в зале повлияло и на меня. Мои руки быстрей начали передавать оружие с пола в торопливые руки драко.

— Люциус, что происходит? — не выдержал Ледяной Джин.

Ответить драко не успел.

Сначала, как по сигналу, пятеро ведунов обернулись к двери.

Ледяной Джин взглянул на них — и мгновенно осунулся, словно увидел собственную смерть. Он даже не заметил, как Люциус затянул на его кистях ремни с мини-арбалетами и спустил рукава плаща, скрывая оружие.

— Всё? — сам себя спросил Люциус. Нервно улыбнулся моему: «Всё!» и, ткнув Ледяного Джина кулаком в плечо, предупредил: — Ты, главное, не забывай, что мы рядом.

Я не успел обидеться, что меня держат в неведении: Люциус кивнул мне на Ледяного Джина, который как будто и в самом деле заледенел, глядя на двери в зал, — и одними губами прошептал: «Отец».

Двери в зал распахнулись — и в помещение вошли тёмные драко в несколько иной форме, чем охранявшие молодых ведунов. Они рассыпались в две колонны, чуть раздавшись от дверей, а между ними так же быстро прошагал высокий ведун в богатом плаще, сплошь украшенном драгоценными камнями. Он остановился, когда все находящиеся в зале стали доступны его взгляду. Удлинённые жёсткие глаза быстро обежали сгрудившихся, словно провинившихся в чём-то молодых ведунов, затем их охрану — и, наконец, остановились на нашей маленькой группе.

Люциус стоял немного впереди, поэтому слегка закрывал Ледяного Джина.

Вошедший ведун замер.

Напряжение в зале зашкаливало — до такой степени, что я внезапно почувствовал, что внутри меня что-то такое начинает рваться наружу. Пытаясь успокоиться («Происходящее меня лично не касается!»), я ощутил, как желудок закаменел, после чего к горлу поползла явная тошнота.

Ледяной Джин вышагнул из-за спины Люциуса и, не останавливаясь, пошёл навстречу взрослому ведуну. Шагал он мягко. По этому жутковато-вкрадчивому движению у меня сразу пошли ассоциации с каким-то старым фильмом, виденным когда-то по триди-визору — про охотника на опасных чудовищ.

Не знаю, как с Люциусом, но я судорожно схватился за пистолет, когда до взрослого ведуна Ледяному Джину оставалось несколько шагов. Хотя я знал, что у ведунов жёстко регламентированные законы и обычаи, что при свидетелях ничего страшного произойти не может, но пространство в зале буквально гудело. Немного легче стало, когда Тисс ленивой трусцой добежал до меня и, потребовав взять его «на ручки», затем взгромоздился на шею. Тепло на затылке слегка расслабило моё напряжение.

Семь шагов до вошедшего. Теперь стало заметно, что Ледяной Джин собирается пройти мимо взрослого ведуна. Три шага.

В зале собрались люди бывалые. Но тем не менее три человека всё-таки вскрикнули от неожиданности — распорядитель дуэли и помощники, когда взрослый ведун попытался остановить Ледяного Джина. Его боевой посох вылетел из рукава так внезапно!

И с сухим треском наткнулся на два скрещённых посоха Ледяного Джина.

Секунды — и посох взрослого ведуна, перекрутившись в воздухе, резко грохнулся в сторону, а он сам схватился за кисть. Мельком глянув на Люциуса, я увидел удовлетворённую улыбку — учителя.

— Ты... поднял руку на отца? — надменно сказал взрослый ведун, встав близко к Ледяному Джину и полностью преградив ему дорогу.

— У трупов отцов не бывает, — пренебрежительно ответил Ледяной Джин, хотя голос и прозвенел натянутой струной. Его посохи, слишком громко в затаённой тишине прищёлкивая, втянулись в рукава.

— Тебя никто не приказывал убивать. Ты — лишён Дома и Покровительства и ничего больше, — прошипел взрослый ведун.

Честно говоря, мне стало жаль Ледяного Джина. Жить в таком обществе, в такой семье... Впрочем, он жил там с младенчества — и когда-то это для него было нормально.

— Я — мёртвец. Меня нет. Мне всё равно.

— Если бы тебе было всё равно, ты бы не выглядел как ведун.

— Кому какое дело до того, как выглядит труп? — невозмутимо спросил Ледяной Джин. — Может, в домах захоронения, в моргах, сейчас такая мода для мертвецов?

— Что ты сделал с собой? Почему я не могу тебя прочитать?

— У меня хороший ангел-хранитель.

Он обошёл «преграду», не нашедшуюся, что ответить на последний выпад, и пропал в коридоре. Никто больше не пытался его остановить. Мы с Люциусом переглянулись и последовали за ним.

Он прятался за дверями отеля — точнее не прятался, а прислонился к стене, созерцая вспышки салютов посреди верхних этажей. А полураспахнутая дверь почти закрывала его от выходящих. Честно говоря, я бы не сообразил заглянуть за неё. Это сделал Люциус.

— Ты как?

— Нормально. Пошли отсюда.

Сориентировавшись, как расположен отель по отношению к нашей цели, мы снова поспешили по улице Источников, когда внезапно Ледяной Джин свернул к одному из фонтанов, выполненному в виде беседки, почти закрытой, падающими с её крыши, серебристыми в подсветке струями воды. Хорошее местечко для влюблённых. Сейчас оно пустовало. Мы с Люциусом последовали за ведуном.

Внутри беседка состояла из длинной скамейки вкруговую и столба посередине, поддерживающего крышу. Именно к столбу Ледяной Джин и прислонился лбом. Постоял так немного, не обращая внимания на нас, встревоженных его состоянием. И — расхохотался.

Люциус не сдвинулся с места, пока Ледяной Джин не просмеялся.

— Я чего-то не понял?

Ведун огляделся и почти рухнул на скамейку. Я присел чуть поодаль. Благодушно настроенный Тисс спрыгнул с меня и принялся разглядывать поблёскивающую, беспрестанно вздрагивающую воду. Драко так и стоял выжидательно глядя на ведуна.

— Извините. С высоты двух лет вне Веды я просто начинаю понимать, какие смешные законы на ней. То, что раньше имело смысл, сейчас выглядит настоящим фарсом. Отец... У него был статус ведуна, во имя чести лишившегося сына. Это очень уважаемый статус, как если бы его сын погиб во имя чести. Отцу все соболезнуют и уважают его поступок — лишить сына, посмевшего восстать против его правил, всего. Но отец-убийца — это другое. Убить — это легко. Убить и забыть. Понимаете? Он убил — и ему не надо больше помнить о сыне. Убить — это и проявить эмоции. Если молодёжь не закроется и все узнают, что отец велел убить меня... — Он снова засмеялся, но уже тихо.