Юрий Лисецкий - Гастарбайтер

Очнулся робот-черепашка, прослуживший блесной. Вернулось изображение на объективы и звук. Поскольку команд на движение не было, он выглядел неживым, но видеокамеры и микрофоны работали исправно. Много чего нового для себя узнал. Особенно то, что туземцы недоговаривали или не считали нужным. Несмотря на то, что разделка трофеев происходила не в самом обиталище осьминогов, интересного было много. Поскольку веб-камеры были из арсенала модуля, он их поместил за линзами из галакта, минимальная воздушная прослойка превратила все вместе в бокс для подводной съемки. Желтый оттенок и легкую муть океанской воды вполне компенсировал фильтр вычислительного центра. Так что смотрелось все в реале достоверно и интересно.

То что шкуру будут отделять для каких-то целей, так бы сделало 90 % охотников промысловиков. Разделать так, чтобы ни один кусочек ливера не пропал, тоже все понятно. Интересно то, как общество придумало ситуацию с заготовками. Не изготовишь же консервы под водой, но выход местные нашли. Этот выход выглядел огромнейшей, мне в камеру концов не видно, плантацией больших ракушек, которую банально кормили мясом на вырост. Логично, кончится мясо, придут за свежими устрицами, да и кормить моллюсков можно всем, чем придется. Инструмент для разделки все же мой, еще с первого приезда деланный. Порядок кругом, все чинно, профессионалы однако. Разговоры минимальные, только по делу. Для шпиона тут работы нет. Но то, что устрицы одомашненные, а не дикие, это информация к размышлению. Водоросли растут интересно, в горшках, равномерно расставлены ограничением места разделки. Рыбки плавают мелкие. Я про рыбу в этом океане и не знал.

В принципе, к этому все и шло. Игра открытыми картами, никаких очарований и разочарований. Один раз в месяц ко мне подтягивалась охотничья команда, на блесну ловилась лягушка – одна штука. Бонусом грузились подбитые птички, мне в подарок приносилось сотни полторы жемчужин. Никакого размена стеклянных бус у туземцев не происходило, все всё понимали. Товар за товар.

Думалось следующее. Я тут опять временно. Пропаду, все вернется к исходнику. Для того, чтобы пользоваться лифтом, не обязательно знать его устройство, хватает умения нажать нужную кнопку. Почему это невозможно в нашем случае? Следующее денежное содержание я начал копить на собственные приобретения.

По календарю модуля уже прошел год, время текло равномерно и ровно. Жемчуга набралось уже полторы тысячи штук, по текущему договору результат был поштучный, а не по весу. Меня удостоили лычкой капрала согласно табелю о рангах, а это пятьдесят кредитов в месяц плюсом. Все это дало мне возможность используя расчеты и зипы модуля, а также компоненты травы, изготовить радиоуправляемые модели в виде тех же роботов-черепашек в количестве четырех штук. Модуль согласился утерять четыре электромагнитные гарпунные пушки, списав их на уничтожение в ходе разведки. Пульт управления, конечно, выглядел. Ну как саперная лопатка или ракетка для пин-понга с четырьмя большими кнопками. Агрегаты изготавливались в максимально упрощенной форме. Никакого видео и аудио, только команды "вперед", "назад" и в стороны. Основная стратегия построения вундервафель была направлена на неубиваемость и долговечность. С четырьмя заряженными по самое не хочу жемчужинами в аппарате и одной жемчужиной на пульте, ресурс комплекса предполагался на 10 лет непрерывной работы. Учил операторов недолго, сила ума не зависит от формы тела. Наигравшись и переместив вундервафли к себе в обитель, аборигены отдарились четырьмя тысячами жемчужин разного веса и формы. Вот это и послужило командой модулю на прекращение командировки. Вот так скомканно и без фанфар мы рванули обратно.

Выставил ультиматум и получил согласие, и теперь имею личный баул в квадратный метр и высотой сантиметров в семьдесят. Как раз квадратный метр травы туда и поместился. На горсть жемчужин в кармане куртки внимания никто и не обратил. Да и некому.

Опять пригород в день убытия, быстро поймал попутку в город, к обеду уже был дома. Ровно как и не было этих почти пары лет вне игры.

Случилось другое. Я начал осознавать, что в покое меня не оставят, а мои начинания могут оказаться замком на песке.

Мое появление подняло ажиотаж среди моих единомышленников до состояния кипящего чайника. А мне сказать нечего, куратор на подъезде, молчу, это всех раздражает, я же вижу. От нечего делать, пошел поработать в родное отделение реабилитации. Разбирался с текучкой. Сработано хорошо и без моего участия. Пора набирать новых учеников, нынешние работают слаженно, толкотни нет. Часть целителей ушла в два новых отделения при ожоговом и эндокринологическом центрах, теперь все обмениваются друг с другом пациентами как рождественскими открытками, вон, опять кого-то привели, чего-то морщатся.

Я подхожу с интересом, привели слепоглухонемую девчонку лет двадцати, красавица ослепительная, в невидящих глазах бездонный омут. Мои подопечные за лечение не берутся, самокритичны в силах. Красавица, беру в дело, пошел на контакт и ошалел от богатства внутреннего мира. Самопроизвольно начал работать с ней, не спрашивая про оплату. Я ее первый контакт за ее двадцать лет, первый луч света из внешней среды. Жизнь угадывала на ощупь. Как тут быть, бросил все и занялся ею, не оглядываясь даже на себя. У коллег по отделению выросла неподдельная гамма эмоций, и смесь заинтересованного удивления все-таки преобладала. Конченый прагматик стал альтруистом, и на ком? На слепоглухонемой безродной инвалидке. Ну да, красивая, ну да, с фигуркой, а с головой, что делать будет?

Да и сам не знал сначала, пока просто мысленно общались, а тем временем искал путь к исцелению. У нее какая-то непонятная атрофия нервных окончаний по визуальному и аудиальному каналам восприятия, такая тотальная, что неясно, — с чего начать. Язык подвешен, но говорить никто не научил. Мать умерла при родах, воспитывала бабушка, ныне тоже покойная, отца и спрашивать нечего, пьяный вон стоит, что-то бормочет. Видно, что не наследственное, но чем себя поила мать вместе таким отцом, пока это чудо было в животе, не поймет теперь никто. И откуда начать, начал с мозга, чуть-чуть во всех направлениях. Пусть лучше годы уйдут, чем я все испорчу.

Испортил приезд куратора. Приехал, холеный, но незаметный, осмотрел все что можно, пригласил к себе в номер и начал детальный расспрос по всем планам. Я ему прямо объяснил, что всю стратегию не скажу никому даже под пентоналом, тем более что у меня защита на токсины. Где все приобрел, не важно, почему все у одного в голове, так это мои идеи, почему я такой гениальный, так это дело не объяснимо. Ладно, пошел в атаку я, — цели, объем полномочий, степень заинтересованности, и вообще, тот ли он, кого я жду. Тот, показал бумагу, я ей поверил, о такой справке по допуску примерно и говорили. Короче, первое дело, это тест программного обеспечения и внедрение его в силовые ведомства, фирма по продаже откроется в течение месяца, вместе с интернет-магазином. Тестовая программа в свободной продаже, операционная система только по предъявлению паспорта, оболочка нового языка программирования, — строго по разрешению уполномоченных органов. Вот этим пока и будем заниматься. Закончим, пойдет в ход новая идея. Пришлось ему со мной согласиться, видно спорить команды не было. Договорились о связи и куратор отбыл.