Сим Никин - Тайна Эрлики

       В свете разворачивающихся событий о Толстой Солли все забыли. Да и она сама в данный момент не думала об эксперименте. Проводя ночь с Брюно Мартином, чей ком был в числе подключенных к связи с оператором, Кюре узнала о появлении объектов, опознанных, как роботы космофлота Конфедерации. После того, как любовник спешно покинул ее кубрик, она упорно, но безнадежно пыталась взломать сеть интеркома, дабы подключиться к внешнему обзору. Еще сразу после падения дисколета галантов ранее свободный доступ к интеркому МОНИК был ограничен администрацией. Теперь персонал довольствовался лишь научной базой, развлекательным сектором и, естественно, внутренней связью. Вся информация с внешних приборов и зондов обязательно контролировалась администрацией и лишь после этого могла быть открыта для общего доступа. Так же любые заявки к техникам и оператору передавались не по личной связи, а через членов администрации. Даже лаборатория, в которой работала Вересова Мария, была отключена от общей сети. Солли не понимала подобной паранойи и не раз говорила об этом Веласкесу и Брюно, которые являлись членами администрации. Но те лишь пожимали плечами, то кивая на вышестоящее начальство, то неся какую-то ахинею о необходимости соблюдения строгой секретности.

       Но секретность секретностью, а скрыть от персонала прибытие подразделения боевых машин общей численностью в три десятка все равно было не реально. Потому Солли получила таки на ком общее оповещение срочно явиться в парк отдыха, где было принято проводить общие собрания. Глядя на заспанные лица ничего не понимающих коллег, она еле сдерживалась от желания, поведать им о том, что знала сама.

       Вот на сцену бодро вскочил Мэтью Ривс, включил систему объемного звучания и, пригладив ладонью аккуратно уложенные, подернутые благородной сединой волосы, вдохновенно заявил, что наконец-то приближается тот час, ради которого они долгие годы терпели всевозможные лишения. После четвертьчасовой речи о героическом подвиге оторванного от цивилизации персонала исследовательского комплекса, продолжающего несмотря ни на что самоотверженно работать на благо человеческой цивилизации, публика готова была взорваться от распирающего всех нетерпения, что же все-таки произошло? И уже на самом пике накала общественного нетерпения, Ривс коротко, но торжественно поведал о запуске аварийной почтовой капсулы к мирам Звездной конфедерации и сообщил о вероятном прибытии помощи извне.

       Перед затаившей дыхание от невероятнейшего известия публикой развернулась галопроекция с изображением бредущих по океанскому дну металлических монстров.

       - Ий-ес! - прорезал тишину крик лаборантки Петры Валенски и тут же утонул в оглушительной какофонии эмоциональных воплей.

       Вторая половина дня прошла в сборах, беседах и бесконечных напутствиях. Михаил еще раз рассказал об особенностях маршрута. На этот раз его рассказ дополнял еще один мужчина, прибывший в поселение с какой-то дальней пасеки смешливый толстячок Семен. Вопреки моим ожиданиям, Семен меня ни о чем не расспрашивал. Вероятно, его уже посвятили во все подробности того, что я смог поведать поселенцам. Как оказалось, пасека - это предприятие по производству меда. Уплетая этот удивительный продукт, макая по местному обычаю в него кусок свежей лепешки, я вспоминал блинчики с медом из синтезаторов в детском приюте. К сожалению, расспросить о натуральном производстве меда у меня не нашлось времени. Возможно, это сгущенный сок какого-то растения, выращиваемого на пасеке. В дорогу мне дали завернутый в широкий лист и, напоминающий солдатское мыло из далекой учебки, брусочек выпаренного до твердого состояния этого продукта.

       Ближе к вечеру Айболит сообщил, что меня настойчиво хочет видеть Игорь. Он несколько раз даже порывался встать и отправиться на поиски, но доктор пригрозил, что привяжет его к постели и пообещал, что сам приведет меня.

       А я-то за всеми хлопотами и не вспомнил о едва не погибшем от когтей свирепого хищника первом встреченном мною на Эрлике человеке. Спешу навестить его. По пути доктор спрашивает о моей отбитой груди, о которой я тоже давно забыл думать, сняв еще утром стягивающую повязку. Демонстративно несколько раз вдыхаю полной грудью и стучу себя по ребрам. Айболит говорит что-то о напичканном регенераторами организме.

       - Привет, - разглядываю в прохладном полумраке рыжебородого Игоря, - как ты себя чувствуешь?

       - Привет, - улыбается тот и пытается машинально привстать, однако тут же откидывается на подушку, непроизвольно морщась от боли.

       - Нет, я тебя точно привяжу! - возмущенно восклицает Айболит. - Вот только пошевелись еще раз!

       - Все-все, Захарыч, больше не буду, - продолжая морщится, парень пытается растянуть губы в улыбке и изображает нечто похожее на оскал.

       Поворчав еще немного, доктор вышел, и мы остались вдвоем.

       - Извини, - говорю Игорю, присев рядом, - не было времени проведать тебя. Завтра утром я отправляюсь дальше.

       - Я знаю. Лешка рассказывал. Эх, если бы не это, - парень указал взглядом на забинтованную грудь, - я отправился бы с тобой.

       - Спасибо. Но вряд ли тебя отпустили бы. Говорят, путь безнадежно опасен.

       - Безнадежно опасно встречаться с мраморным котом. Однако ты прижег ему задницу, остался жив сам и спас меня. Я теперь обязан тебе жизнью.

       - Ну, тут неизвестно кто кому обязан. Думаю, благодарить надо твоего Вулкана. Меня котик тоже приласкал прилично. Сам бы я тебя тащить не смог, да и не знал куда. Тем более, что от удара накрылась система микроклимата в комбезе, и я едва не сварился.

       Еще с четверть часа мы говорили о всяком разном, почему-то не касаясь предстоящего мне путешествия. Создалось впечатление, будто больной здесь не Игорь, а я, при чем, безнадежно. И мы старательно обходим в разговоре мою болезнь, ибо оба понимаем, что ни словами, ни чем другим уже не поможешь.

       В конце концов, забежала растрепанная девчушка и сообщила, что я зачем-то понадобился профессору.

       - Олег, - произнес Игорь, когда я, попрощавшись, уже направился к выходу, - мы с Лешкой решили сделать подземную мастерскую с металлическими инструментами. Как только мои раны заживут, сразу начнем копать. Леха пока подыщет подходящее место.

       - Удачи, друг! - я поднял сжатую в кулак правую руку.

       Утром снова проснулся засветло от крика петуха. Вчера так и не удосужился узнать, как выглядит это крикливое животное, имитацией голоса которого интернатовский коммуникатор заставлял вскакивать русских сирот в резервации на Кинге. Странно, что в детстве мне не приходило в голову узнать о нем в сети.