К. Л. Андерсон - Жестокие ангелы

Как раз в эту минуту экипаж Капы влетел через переходной шлюз.

— Кнопка мертвеца подвела, или они готовились к этому заранее, но мы были у них в руках.

Петля вокруг моей шеи затянулась ещё до того, как я успел поднять руку. Попробовал вырваться, и верёвка врезалась в горло. Боль ослепила меня. Я задыхался и хрипел. У меня был полный рот крови. Крови Кешема.

— Чёрт подери, включите ускорение! — заорал Капа.

Я пытался перевернуться в воздухе, но петля душила меня. Невозможно было добраться до того, кто накинул её на мою шею. Корпус корабля с грохотом завибрировал, и все мы попадали на пол. Пленивший меня не нашёл точку опоры и тоже упал. А я — прямо на него. Я просунул пальцы под петлю, когда скатывался. Она ослабла, я сдёрнул её, заставил себя подняться, подошёл к Капе, который нацелил на меня мой собственный пистолет.

— Я бы не хотел этого делать, брат, — изрёк он.

Кешем лежал на полу, залитый кровью, и не двигался. Леда — совершенно обессиленная — рядом с ним. Её взгляд затуманился от боли. Она попыталась встать, но упала снова, тяжело дыша. За спиной Капы стояли двое мужчин и женщина, и уголком глаза я заприметил ещё двоих из его экипажа, просто ожидавших, когда освободится достаточно места, чтобы сюда втиснуться.

Я держался очень, очень спокойно. Перехватив исполненный муки взгляд Леды, я молил Бога, чтобы она поняла: ей тоже следует вести себя тихо. Она часто и тяжело задышала, сплюнула и ещё теснее свернулась клубком. Постепенно её дыхание стало тише. А потом вовсе прекратилось.

Невидящие глаза были широко раскрыты.

Я не мог ничего поделать. Совсем ничего.

Капа обернулся к своему экипажу.

— Отправляйтесь за праведниками, — приказал он. — Если они заблокировали вход, скажите, что я пристрелю их телохранителя, если не выйдут. — И подмигнул мне: — Не волнуйтесь. Они такого не допустят. Это против их правил.

Во мне поднялась волна неверия.

— Ты же не говоришь о похищении, Капа.

Он пожал плечами:

— Ты делаешь свой выбор, а я — свой.

— И оба ведут ко дну.

Мои слова заставили его только ещё шире усмехнуться.

— До тех пор, пока не изменишь своих намерений. Дверь открыта примерно ещё шестьдесят секунд, брат. Входи, и мы сможем вытащить и Эмилию. Будь таким, как в добрые старые времена.

Он не знал, что Эмилия была с нами. Я облизнул губы. Что бы изменилось, если бы он узнал, что с нами Эмилия? Возможно, ничего. Как бы то ни было, он всё равно скоро об этом узнает.

Меня затошнило. Я скрючился и… это был полный провал. Капа пытался привести меня в порядок, стоя у трупа Леды.

— Прекрати! — прохрипел я. Из-за петли горло горело, как пожар. — Даже если бы мои родители не были у них, ты бы призывал меня беспокоиться о моих людях.

Капа пожал плечами:

— По крайней мере, твоя совесть была бы чиста.

Одна из женщин пошла к дверям. Успели праведницы и Эмилия вовремя заблокировать вход? Я никак не мог об этом узнать. Я не мог сдвинуться с места и не быть застреленным. Капа не собирался упустить меня ни при каких обстоятельствах, понимая, что жизнь его не стоила бы ничего, если бы обнаружился хоть крошечный шанс упустить мой корабль. Как-никак, у него был ещё один. Корабль с гиперпространственным двигателем. Тот вой, что я услышал, был звуком набирающего обороты переходного двигателя.

Где Капа раздобыл ГПД-корабль?

Женщина из экипажа Капы колотила в дверь пассажирского отсека.

— Живо на выход! — крикнула она по внутренней связи. — И вы ни о чём не пожалеете!

Я подумал о Терезе Дражески, о Сири Байджэн и об оружии, которое они спрятали в ящиках. Я подумал, что им запрещено убивать и что Эмилия находится там. Я не имел абсолютно никакого представления о том, что каждая из них могла или хотела сделать.

— Хорошо, хорошо, — раздался по связи голос Терезы. — Я разблокировала дверь.

— Славная девочка, — усмехнулась пиратка, открывая дверной замок.

— Нет! — завопил Капа.

Слишком поздно. Дверь отворилась, и Тереза, при полном снаряжении, дулом своего оружия врезала пиратке прямо в солнечное сплетение. От удара женщина согнулась пополам и упала. Тереза во весь рост вытянулась на полу, и я увидел Сири, занявшую положение для стрельбы с колена. Она держала на прицеле Капу. Капа развернул мой пневматический пистолет, а я взмахнул кулаками. Оружие выпало у него из руки, а Капа был отброшен ударом обратно к стене. Тереза скатилась по полу, воспользовавшись оружием для того, чтобы вытолкнуть из-под себя ноги упавшей пиратки. Я заметил пистолет, который уронил Капа, и кинулся за ним. За моей спиной раздался звук выстрела. Капа ругался и кричал. Ещё выстрел. Я обернулся, держа пистолет навскидку. Капа изо всех сил старался оторваться от стены. Казалось, он не мог двинуть даже здоровой рукой. Увесистый сгусток какой-то блестящей слизи плюхнулся на его кулак и запястье.

Клей! Она приклеила его к стене. Сломанная рука Капы беспомощно свисала. Должно быть, он испытывал сильную боль. Ненависть исказила черты его лица.

Последний из пиратов, который всё ещё оставался стоять, силился отодрать ступни от пола. Его ботинки тоже покрывал клей.

Интуиция нашёптывала мне, что переходной шлюз закрылся. Я быстро обернулся, чтобы не пропустить момент, когда световая сигнализация замигает жёлтым. Изловчился дотянуться до панели. Это была не та дверь. Кто бы до сих пор ни находился на борту корабля Капы, он полностью отрезал нас от своей стороны.

Я снова обернулся, желая заглянуть в лицо Капе. Черты мёртвого лица Кешема поблекли, и его труп соскользнул через тело Леды. Я отчаянно выругался про себя.

Тереза тяжело дышала. И она, и Сири держали оружие на изготовку, целясь во всех трёх пиратов: в того, кто прилип к полу, в женщину, стонавшую от боли между трупами Леды и Кешема, и в Капу, приклеившегося к стене.

Эмилии нигде не было видно. Вход в корабль с ГПД-двигателем был закрыт и заблокирован.

— Мы попались, — сказал Капа со своей обычной ухмылкой. — И выглядим как полные болваны. Слушайте меня. Прямо сейчас вы находитесь посреди чёртовой неизвестности, вы попали в никуда. Если отбудет мой корабль, то вы со своим двигателем, позволяющим лететь со скоростью меньше скорости света, и таким же негодным передатчиком останетесь здесь и умрёте от удушья или от голода — как вам больше нравится. Если один из моих парней не смилостивится и не вызволит нас всех из этой беды.

— Но тогда он убьёт и тебя, — обратила его внимание Тереза.

— Что заставляет тебя предполагать, что он не наплюёт на меня? Думаешь, я нанял на работу кучку стражей? — Последнее слово он произнёс с презрением. — Решайте сейчас, леди праведница. Ваша бескомпромиссность убьёт нас всех.