Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба
Но решение не приходило, и времени на его поиски тоже не прибавлялось. Мы готовились к проколу и намеривались выйти сразу возле расположения южного крыла Армады в окрестностях Граны.
Грана, напомню, планета такая. К её населению даже сами Экзотианцы относятся с некоторой брезгливой иронией. На Гране ничего, кроме полезных ископаемых нет. С основания времен здесь только торгуют. Отсюда и полное отсутствие моральных устоев, хоть сколько то похожих на общераспространенные. Зато на Гране есть свои законы. Их можно презирать, но не считаться с ними трудно. Да и сражаться грантсы умеют. И на военном фронте и на политическом. Мы слопали полсистемы и намертво встали в окрестностях этого, не самого гостеприимного из миров Абэсверта. Причина, правда, была не только в Гране. Следом за ней в пространстве вращалось идеологическое сердце империи — планета-Дом откуда родом все эрцоги Экзотики. Планета эта уже многие сотни лет не являлась политическим центром, просто реликвией, местом поклонения и истоков. И всё-таки она оставалась некой святыней доминантов — правящей экзотианской верхушки. Я уже не хотел ничего решать. Просто в бой, просто гори всё белым пламенем Саа, белой звезды Аннхелла. Кто выживет, тот и будет прав. Если вообще кто-то может быть прав. Хоть в чём-то. На меня навалились усталость и отупение. Я не мог летать с предателем на корабле. Однако время шло. До прокола оставалось не больше двух часов, а мы всё так же ничего не знали. Я отдал команду готовиться к "погружению" в зону Метью. Больше медлить просто некуда. Мы решили изображать получивших приказ и двигающихся на воссоединение с кораблями армады. А там я начну соображать по ходу. Мне не привыкать. Что-то внутри меня сопротивлялось этим простым и логичным в такой ситуации действиям. Распоряжения я отдавал на автомате. Сам думал, думал… Я давно уже не ощущал так явно подступающую депрессию. У меня снова появилось напряжение в области грудной клетки как тогда, когда мы в первый раз расстались с Дьюпом.
Влана явилась ровно за два часа до прокола. Она тоже была взвинчена.
— У меня есть соображения, — сказала она. — Вернее у нас с Келли есть соображения, но он не пошёл. Говорит, что ты и так не в себе. И смотреть на тебя — страшно, и говорить с тобой — трудно… Кстати, ты и сам мог бы до этого додуматься…
— Ни до чего я не смог додуматься, — сказал я сердито. — Не могу я подозревать своих. Лучше сдохнуть.
— А мы с Келли составили одну простую схему. На тему, кто вообще мог находиться рядом с аппаратурой, чтобы…
— Да знаю я! Но это, во-первых, восемь человек, во-вторых, любой техник, так или иначе, всё равно найдёт доступ в систему. Это ещё человек двадцать. В-третьих, любой "старичок" тоже осведомлён гораздо больше, чем положено по уставу…
— Да, — перебила Влана. — Но давай, всё-таки, попробуем мыслить примитивно? И просто остановимся на этих восьми?
— Двое — ещё с северного крыла, их подозревать смешно, четыре техника — в город на Аннхелле ни разу не выходили… — я задумался.
— Из оставшихся двоих — один нанят непосредственно в столице, — подсказала Влана.
— Слишком просто. Даже, если так, то парень, скорее всего, ничего не знает. Это кого-нибудь из "старичков", надо "ломать" или вербовать, а в эту недозрелую "мелочь" загнали что-нибудь под гипнозом… И психотехника у нас нет. Что его, пытать теперь что ли, авось "программа" слетит? А если — не он?
— Психотехник есть при госпитале. Но, если мы пойдём на такую меру, исходя просто из подозрений, для остальной команды это будет слишком плохим примером. Можно, конечно, под каким-нибудь предлогом изолировать парня, или сменять на другом корабле, но я бы предложила маленькую провокацию…
Влана тряхнула волосами. Волосы у неё короткие, но спереди уже немного отросли и падают теперь на глаза. Она их, наверное, тонировала раньше, потому что у корней стала пробиваться сталь. В цвет глаз. Черты у неё тонкие, но твёрдые. И на мальчишку она всё-таки здорово похожа. Но и этим она мне тоже нравится. Надо же, Келли побоялся ко мне идти… Неужели я такой злой и страшный? Влана поймала мой напряженный взгляд и фыркнула.
— Страшный ты, страшный. В зеркало на себя почаще смотри. И улыбайся сам себе, для профилактики. А сейчас давай подумаем, на какой твой приказ может отреагировать предатель?
И тут меня в пот бросило! На меня покушались три раза! Но в космосе от меня избавиться проще простого — заминировал корабль перед проколом, и никто, никогда…
— Влана, — сказал я жестко. — Тащи сюда своего кандидата. — Если у меня психоз — это полбеды…
Встреча, разумеется, не дала ничего. Только бойца перепугали. Если он и скрыл от меня получение приказа по Армаде, то и сам об этом не знал. Я велел ему начертить маршрут своих передвижений по кораблю после старта и послал ребят из "старичков" проверить со сканером. Я объяснил ему, в чем его подозревают, сказал, если что-то вспомнит — немедленно ко мне. Велел не выходить из каюты. И отпустил. А что я мог ещё сделать? В оставшееся до прокола время мы проверяли корабль. Не нашли ничего. И, перед погружением в искусственный сон, меня мучили сомненья, выйдет ли корабль из прокола? Но из прокола корабль вышел. Не вышел только я.
Процедура пробуждения после обратного вхождения в зону Метью такая. Сначала автомат будит дежурных и медика. Потом дежурные контролируют процесс пробуждения всей команды. Контроль идет с монитора в навигаторской. И, когда дежурный увидел, что я не просыпаюсь, он решил, что это просто сбой в системе, хотя сигнал у него на пульте горел. Дежурный, продублировал включение еще раз. Подождал пару минут. Потом доложил медику. Медик не стал проверять автоматы, а просто зашел ко мне сам со своей диагностической машиной. Еще через минуту выяснилось, что температура тела у меня +42 с половиной градуса по Цельсию, а сам его обладатель в коме. Медик должен был в такой ситуации докладывать Влане, но он по инерции доложил Келли. Келли пришёл заспанный и заторможенный. Он имел привычку засыпать раньше, чем автоматы начнут погружать в сон, и ухитрялся как-то соответственно выглядеть и соображать. Медик успел ему раз 5 объяснить, что меня нужно срочно в криокамеру, потому что он не знает, сколько времени длится уже такое состояние и до какой степени может быть поражен мозг.
Келли его не понимал. Механизм работы человеческого тела в его голове не очень отличался от работы любого другого механизма. Он просто не врубался, чем может быть опасна температура выше сорока градусов, при которой вообще-то начинает "вариться" белок. Если бы не прибежала Влана, вообще неизвестно, чем бы всё это закончилось.