Хельге Каутц - Нопилей

— Чинн, нам нужно поговорить.

— Тварь может говорить с боронской тварью из соседнего отсека, — с презрением бросила Чинн. — Отсюда она должна немедленно удалиться.

Когда Елена отказалась это сделать и, более того, вознамерилась войти в помещение, Чинн, сверкая глазами, с ненавистью преградила ей дорогу. Она вдруг резко подняла правую руку и ударила Елену в висок, но земная женщина не растерялась и отреагировала умелым ответным ударом. Несмотря на большой срок беременности, Чинн была весьма проворной. Она мгновенно развернулась и обрушила на Елену еще один удар. Но та оказалась быстрее. Прежде чем женщина-сплит успела отреагировать, Елена уже была у нее за спиной. Крепко схватив Чинн за руки, космолетчица завернула их ей за спину, одной рукой удерживая хрупкие запястья. Чинн ожесточенно сопротивлялась, но Елена не ослабляла хватки. Через какое-то время Чинн, задыхаясь, сдалась.

— Ты победила только из-за моего состояния!

— Я знаю, — спокойно ответила Елена и оттащила противницу от двери, так что та наконец смогла закрыться. — Мне жаль, но, с другой стороны, я могу тебя понять.

— Тогда оставь меня в покое! — прошипела Чинн, непроизвольно переходя на уважительное обращение с равными себе.

— Оставлю, как только ты ответишь на несколько вопросов. Я могу тебя отпустить?

— Попробуй, — произнесла Чинн, сверкая глазами.

Но едва Елена отпустила запястья женщины-сплита, та неожиданно развернулась и нанесла Елене очень сильный удар по лицу. Не ожидавшая нападения Елена пошатнулась и с глухим стуком упала на спину, на мгновение отключившись. Она ожидала, что Чинн воспользуется ситуацией и продолжит атаку, но этого не произошло. Елена почувствовала, как по губам и подбородку течет что-то теплое. Ей удалось сесть и дотронуться до носа, который на ощупь казался совершенно нормальным. Только у переносицы она нащупала кровоточащую ранку — результат столкновения с острым локтем женщины-сплита. Теперь, когда прошел первый шок, рана начала пульсировать.

— У сплитов кровь темно-коричневая, — объяснила Чинн. Опущенные уголки губ говорили о том, что она очень довольна. — Мне всегда хотелось узнать, какого цвета аргонская кровь. — Она подняла руки и показала запястья, на которых остались темные пятна от железной хватки Елены: — Боль за боль.

Елена вытащила из светло-синего комбинезона ОКО кончик белой рубашки и прижала к ране. На рубашке тут же появилось алое пятно.

— Поскольку мы квиты, теперь мы можем поговорить?

— Сначала прикрой свое уродство, — ответила Чинн, с отвращением смотревшая на пупок Елены, и тут же бросила космолетчице кусок белой ткани.

Елена запихнула запачканный кровью край рубашки назад в комбинезон и прижала ткань к ране.

— Странный вы народ, сплиты, — сказала она, рассматривая спартанское обустройство помещения и садясь на стоявший рядом контейнер.

— Мы, сплиты, прежде всего гордый народ, — возразила Чинн т'Вхт, опустившаяся на край лежанки. — У нас свои собственные традиции и законы, и мы никому не позволим подчинить себя, никогда!

Елена выжидающе кивнула.

— Я не испытываю к тебе ненависти, земная женщина, — продолжала Чинн, — можешь мне поверить! Но, несмотря на это, нет и не может быть тем, которые мы могли бы обсудить. У нас нет ничего общего. Абсолютно ничего!

Несколько сезур Елена смотрела на противоположную стену, а затем сказала:

— Вообще-то я просто хотела узнать, что заставило тебя изменить свое мнение и согласиться вернуться на Ниф-Нах.

— Зачем тебе это знать? Вы что, ожидаете неприятностей?

Елена передернула плечами:

— Хай!

На лице Чинн снова появилось довольное выражение.

— Патриарх наверняка будет вас пытать, а потом убьет, — сказала женщина-сплит, приподняв в усмешке уголки губ. — Но меня он не казнит, пока я не произведу на свет его сына. А это все, чего я хочу: чтобы мой маленький воин вырос среди сплитов. Он не должен сгинуть среди чужих существ на краю света. А теперь иди!

— И это единственная причина? — спросила Елена. Конечно, это прозвучало логично, на ее взгляд даже слишком логично.

— Да. Тварь удаляется. Сейчас же. — Чинн вдруг снова ни с того ни с сего перешла на безличное обращение, принятое по отношению к рабам и подчиненным.

Она встала, чтобы придать своим словам большую значимость. Елена сделала то же самое. На несколько мизур ей удалось сорвать с Чинн т'Вхт маску. Какой бы холодной та ни пыталась казаться, под этой маской находилась живая женщина, с ее желаниями, надеждами и переживаниями.

— Спасибо, я… — Какую-то сезуру Елена колебалась, потом слегка покачала головой.

Она попрощалась и, не получив ответа, покинула помещение.

Вдобавок ко всему начался дождь. Цхи сдержанно выругался. Как и все сплиты, он не любил воду и только в самом крайнем случае готов был отдаться на волю этой стихии. Но сейчас совершенно очевидно был именно такой случай: Кухам т'Тррх, мудрая старуха, разбудила его и, волнуясь, рассказала, что Хатрак заявила ей, будто идет в отхожее место, но до сих пор не вернулась. Куда подевалась эта строптивая девчонка? Она хотела стать усмирительницей, но пока ей самой нужна была усмирительница! Или хотя бы нянька…

Перед Цхи находилась сушильня, и через ее дверь он мог видеть расплывчатые тени развешанных для просушки полос мяса. Какое-то мгновение воин боролся с искушением переждать ливень в хижине, но потом преодолел этот соблазн и только мельком осмотрел помещение: в хижине не было ни одной живой души. Не сказав ни слова, он повернулся и побежал дальше по тропинке, ведущей из центра деревни. Сначала дождь просто мелкими каплями стекал с его штанов, потом начала промокать одежда, изготовленная из дубленой кожи дарфена. На каждом шагу ткань липла к ногам. Цхи заворчал. В нем закипала бешеная ярость сплитов. Он шел все быстрее, пока не перешел на бег, но не мог убежать от отвратительного шлепанья своих все громче топающих ног. Он поклялся убить теладинца, как только его найдет. Эта тварь наверняка ушла с Хатрак, потому что в хижине, служившей теладинцу тюрьмой, его не было. В этом он убедился еще до того, как покинул деревню. Хатрак он будет попросту игнорировать, и не важно, как его накажет Ронкар за такое непослушание. Кончились деревья, а с ними кончилась и утоптанная тропа. Воин, отдуваясь и задыхаясь, выбежал в сумеречную, размытую дождем полутьму побережья. И от того, что он там увидел, его гнев моментально испарился, сменившись леденящим душу ужасом.