К. Л. Андерсон - Жестокие ангелы
Кроме того застенчивого человека и тихо жужжащих управляемых роботов для чистки ковров и стен, мой покой ничто не нарушало. Я налил себе кружку смолисто-чёрного крепчайшего чая и успел выпить почти половину, когда, наконец, в дверь вошла Эмилия.
— Здравствуйте ещё раз, сестра Эмилия, — сказал я.
Она проскользнула в кабину рядом со мной. Я наполнил ещё одну кружку и пододвинул ей.
— Здравствуйте, брат Амеранд. Вы хорошо выглядите.
Полагаю, что это было весьма правдиво. В жизни мне досталось немало тяжёлой работы, так что косточки мои крепки и тело в общем-то тоже.
— И вы, — вежливо ответил я.
На самом же деле меня поразило, что Эмилия выглядела почти разбитой. На ней были традиционные для людей её профессии белый плащ и брюки. На перчатках — ни единого пятнышка, но остальная униформа казалась мятой. Могло показаться, что в ней спали, но я знал наверняка: она даже близко не подходила к своей кровати по крайней мере в последние двадцать четыре часа.
— Так чем же они заставили вас заниматься? — спросил я без всякого умысла.
— Спросите, чем они не заставляли меня заниматься? — усмехнулась она. Её острое лицо выглядело принуждённым. Глубокие морщины прорезали высокий лоб и залегли между бровями. — Кругом столько шума и гама из-за появления этой группы праведников из миров Солнечной системы.
— Как, ряды посвятивших себя благотворительности пополняются?
И зачем устраивать шумиху вокруг новых деятелей благотворительных организаций? Но я не стал задумываться над этим вопросом.
Эмилия раздражённо передернула костлявыми плечами:
— Думаю, да. Но в дополнение к своим обычным сменам на работе мне пришлось побывать на дюжине конференций, касающихся новых мер предосторожности и мероприятий, которые необходимо осуществлять в их отношении. Приказ исходит из Фортресс, — тихо добавила она.
Какое Фортресс дело до этих праведников? Вернее, что сделали эти праведники, чтобы Фортресс заинтересовалась ими? Но всё, что я сделал, — это приподнял брови и отхлебнул ещё один глоток чая.
Единственными людьми из миров Солнечной системы, которых я непосредственно знал, были те, кому дозволялось оказывать содействие с гуманитарной помощью. Когда-то мы, обитатели системы Эразмус, были очень богаты, или, скорее, те из нас, что были свободны, жили относительно богато, а Кровавый род славился своим поразительным богатством. Однако со времени изобретения гиперпространственного двигателя для путешествий со сверхсветовой скоростью свободных материальных ценностей осталось в ходу гораздо меньше, и Кровавый род охотно позволил другим людям кормить и заботиться о тех, кто перестал быть для них источником дохода.
Эмилия отпила ещё чаю и с гримасой на лице произнесла:
— На твоё счастье, они перевозят их на Дэзл…
— О, какая радость!
— А я ответственна за получение данных. — Она нежно улыбнулась. — По крайней мере, это позволит нам видеться чаще.
— Получение данных? — спросил я.
Эмилия неторопливо кивнула:
— Всего лишь биосканирование и сбор образцов, но всё это имеет первостепенную важность. — Позади нас гудели уборочные приспособления, скользя взад-вперёд по ковру и вверх-вниз по стенам. — Это великолепная возможность, — добавила Эмилия. — Я действительно рада, что мне выпал шанс успешно претворить в жизнь новую программу.
Минуту мы сидели в тишине. Как капитан службы безопасности, я имел гораздо больший допуск к секретной работе, чем она. Теоретически она не могла сообщить мне ничего такого, о чём бы я не слышал, но мы оба знали вполне достаточно для того, чтобы не слишком доверять всем этим слухам. Робот-уборщик обогнул нашу кабину и, переместившись, заскользил под одним из пустых столов в поисках крошек.
Вопрос, который вы должны себе задавать, находясь под постоянным наблюдением, вовсе не «А не подслушивает ли кто меня?», но «Обращает ли кто-то на меня внимание?». Эмилия оказалась вовлечённой в изменение обычного порядка вещей. У неё были все основания подозревать, что к ней приковано внимание клерков. Ей приходилось быть крайне осторожной, и я должен был уважать её за это.
— Как поживает моя мать? — внезапно спросила Эмилия.
— С ней всё в порядке, и Париск шлёт привет. — Семья Эмилии, надо мне это было или нет, присутствовала в моём патрульном расписании.
— Можете взять у меня письмо?
— В любой момент. Я здесь по крайней мере ещё шесть часов. Вы можете оставить его в Порту 9, чтобы я забрал его оттуда.
Видеозвонки домой стоили дорого. Плата за доступ была бы прибавлена к тому, что она задолжала Фортресс, и вместе с расходами на её образование, жильё, питание и дыхание всё это составляло весьма внушительную сумму. Эмилия была непреклонна в решении выплатить свой долг. Меня интересовало лишь то, учитывалась ли её новая обязанность как бонус в его погашении и не поэтому ли она приняла её на себя.
Эмилия кивнула, быстро глотнула чаю и взглянула в сторону закрытой двери. Это мгновение затянулось. Робот-уборщик щёлкнул на стыке стен и двинулся назад. Жужжание того, что чистил пол, слегка поутихло, когда он случайно застрял в каком-то отверстии.
Мы болтали о пустяках, о старых друзьях — ни о чём больше. То и дело для проформы вставляли что-нибудь позитивное в отношении своих миссий и заданий, пока, наконец, Эмилия не допила свой чай.
— Увидимся, — сказала она.
— Мы отправляемся туда, где нужны, — признал я.
Я протянул работнику кухни кружки и чайник. Эмилия, прощаясь, коснулась моей руки и одарила меня нежнейшей улыбкой. Я накрыл её руку своей. Дружеский жест, не более того.
Иногда мне хотелось от неё чего-то большего, и иногда, я думаю, ей хотелось чего-то большего от меня. Но казалось, эти желания не совпадали во времени.
По крайней мере, я так считал. Так было проще.
Мы разошлись. Она вернулась к своим обязанностям, я — к опросу, ожидавшему меня после выполнения задания, что было не более неприятным, чем вообще могут быть подобные вещи. Клерк, говорившая высоким голосом, прокрутила для меня запись, останавливая её в ключевых местах, чтобы задавать вопросы, на которые я отвечал как можно короче.
У неё не нашлось причин задерживать меня, и я был отпущен с разрешением отбыть на Дэзл через девять часов.
Надо было убить кучу времени. Я оставил Эмилии послание и направился в Порт 9.
Он был самым большим общественным портом на Госпитале. На входе порт был снабжён переходным шлюзом, и дежурные офицеры тщательно досматривали каждого, чтобы убедиться в том, что тот не пытается провезти запрещённый груз.