Ирина Горбунова - На грани человечности

   Спешившись, Суламифь спокойно передала поводья привратнице. Шагнула навстречу Бариоле, с почтительным поклоном протянула депешу.

   - С благословенья Единого и Пророков Его, порученье исполнено, Ваше Преподобие. Вот ответ вам от матушки Сиарам, арунской вашей наместницы.

   - Властию, данною мне святой Аризией, - начала Бариола официально, - ты арестована, дочь моя, по обвиненью в ведовстве и чернокнижии, ереси и крамоле, разврате и прелюбодеянии, и прочая, и прочая. У тебя есть время раскаяться и повиниться.

   Обернувшись к подручным, она резко кивнула.

   - В темницу!

   - Оружие, сестра Вайрика. - Сестра Айга выжидательно протянула руку. - Сопротивленье тщетно.

   Голос её, казалось, дрогнул - стоило ей представить это самое возможное сопротивление. Да к чему оно. Хвала прогрессу - конец тайным интригам, и Бариола сама открывает землянке-наблюдательнице способ оправдаться перед верхушкой Церкви. Раз навсегда, до истечения срока назначения.

   Без сожаления передала Суламифь доброхотным конвоирам и перевязь с мечами, и депешу заодно: гора с плеч, право. Зашагала вперёд.

   И, только что не сорвавшись на неблагочинный бег, догнала её Бариола. Похоже, безропотностью посланницы Тьмы она едва не разочарована.

   - Считаю своим долгом уведомить, что суд над тобою завтра же состоится.

   Не сдержавшись - отшатнулась, встретив лишь кроткую улыбку.

   Впрямь, поскорее бы уже устранить эту досадную помеху в работе.

   - Всё ж ты явился, сын мой.

   Не вставая из-за стола, Бариола жестом пригласила Эрихью, закаменевшего на пороге кельи. И, когда тот, как в трансе, подался вперёд, бесшумно прошла к двери и тщательно засовы задвинула. Недоставало ещё лишних глаз и ушей.

   Отчего-то при взгляде на помертвелое лицо Эрихью не торжество - леденящее нечто поднималось из груди к горлу. Да, близка она к отмщению, и не зря так щедро платила всем пособникам своим. Но... маленькое некое "но". Не явится ли она для парня - той самой Тьмой Вековечной, пожирающей души? по меньшей мере - тою посланницей Тьмы, коей она силится представить миру сестру Вайрику? А Вайрика - не останется ли она прежней, странно святой и праведной, ничем не запятнанной, чем бы ни завершился суд над нею?

   И не поглотит ли Тьма, заодно с душой Эрихью, душу Бариолы фер Эксли?

   Несвоевременные мысли. Пусть даже так - обратного пути нет. И возмездия не минуют ни Вайрика, ни Одольдо.

   - Признаю правоту вашу, матушка. - Даже вздрогнула она, услышав перехваченный судорогой голос Эрихью - Немало зла причинила миру сестра Вайрика, и за то заслуживает она кары.

   - Вот как. (Интересно, за кого в большей мере порывается мстить мальчишка? За мир? за себя самого?)

   Очень неторопливо, с достоинством прошествовала Бариола на преднее место и устроилась за своим столом.

   - Подойди, сын мой.

   - Как быть мне теперь, матушка? - почти простонал Эрихью. - Как жить?

   - Слушай же, дитя, и внимай, - заговорила Бариола напряжённым полушёпотом. - Давно уж готовлюсь я привлечь ведьму к суду - за преступленья её против рода людского, переполнившие чашу долготерпения Единого. Завтра же держать ей ответ пред братьями и сёстрами нашими во Святой Церкви, пред всеми иерархами, пред самой Владычицей. Я сама выдвину обвиненья против неё, и веские обвиненья. Однако...

   Помолчав многозначительно, она возвысила голос.

   - Несомненно, потребует посланница Тьмы - разрешенья дела силой оружия. Всем ведома богопротивная колдовская мощь её. Потому должно вызов её принять воину истинно и свято верующему, отмеченному особой печатью благодати Единого. Воину В Белых Доспехах, о коем в Писании сказано! Ибо воистину Последняя Битва грядёт!

   Потускневший взор юнца был намертво к её лицу прикован. Пустые глаза, опустошённая душа.

   Чистый лист: пиши что заблагорассудится, и всё будет исполнено беспрекословно.

   - Боюсь, не постигнуть мне всю глубину мудрости вашей, преподобная мать...

   - Слушай же, - жёстко, без околичностей отчеканила Бариола. - Вызов её примешь ты.

   - Матушка?!

   И отшатнулся Эрихью; ужас словно на миг прояснил ум его.

   - Я... не сделаю этого!

   - Сделаешь, - возразила Бариола с ледяной убеждённостью. - Ты - солдат Веры; тебе ли оспаривать волю Всевышнего Судии, когда Он избирает и призывает тебя?

   И вновь - страх; но теперь - не к бунту, к послушанию склоняющий.

   - Завтра суд состоится, - подытожила матушка; руку для благословенья простёрла. - Да пребудет с тобой отныне молитва моя и благодать Единого. Да утвердишься ты в Вере Истинной, и да исполнишь назначенное тебе с сердцем бестрепетным. Ступай же и молись, дитя моё!

   И когда покорно удалился он, едва с засовом совладав, и когда дверь за ним захлопнулась - Бариола дрогнула углами губ. Марионетка. Только бы ниточки никто не перехватил. Да полно - кому бы? Одольдо вернётся, когда всё будет кончено. Возлюбленная его ведьма - та будет одна стоять против всей Церкви Святой, враждебной либо просто равнодушной к непостижимой её праведности. И свершится возмездие; и неотвратим будет последний удар.

   Ибо для праведников нет ничего убийственней предательства.

   - Медитируем, достойная этшивин? На небо в клеточку, на друзей в полосочку?

   Рыжеволосая женщина без возраста, с крупным энергичным лицом, со знакомой суховатой иронией, материализовалась напротив обрешеченного оконца. Вахишта Юэ-Лисса. Старейшина. Наставница.

   - Сидишь? - ещё раз обратилась гостья.

   - Что ещё остаётся, Учитель, коль скоро я не желаю сорвать назначение. Присаживайтесь и вы. Простите за неуют - вина не моя.

   Слабо улыбнувшись, Суламифь потеснилась на сыроватой каменной лежанке. Вахишта не заставила себя упрашивать.

   - Пустое, девочка. Приходилось и похуже.

   Охотно можно поверить - отметила Суламифь по привычке. Прошлое Наставницы - как, в известной мере, и её настоящее - овеяно было таинственностью, довольно странной для прирождённых конфедератов.

   Поговаривали, что происходит Старейшина Вахишта из мира, едва достигшего Средневековья; и что мир тот находится - как в детской сказке - "за тридевять галактик, в тридесятой туманности". И ещё поговаривали: история о том, как Вахишта - Опередившая Время своего народа - вырвалась из привычного окружения и заняла столь ответственный пост в чужой Конфедерации, сама по себе просится в героическую сагу, достойную времён Дариама Отважного.