Рэндалл Биллс - Основатели кланов I: Исход

Андрей знал, что столь слепой верности он сам никогда не смог бы понять – исключая разве что Уиндхэма и его абсолютной преданности Богу. Он наблюдал за тем, как его отец отходит от могилы и без единого слова направляется мимо Николая. И мимо меня. Как обычно.

Генерал решительно переставлял ноги: на вид он стоически переносил страшную тяжесть, навалившуюся на него из-за смерти его жены – и все-таки Андрей снова заметил в нем признаки неуверенности. Когда генерал приблизился к толпе, которая благоговейно отступила перед ним, раздвинулась и вновь сомкнулась за его спиной, в очередной раз отрезав его от его младшего сына, Андрею в голову пришла ещё одна мысль.

Ты никогда и никого ни о чем не станешь просить. Уже потому, что ты знаешь, сколь многого ты от них потребовал. Они бы с радостью выполнили любую просьбу, и всё-таки ты не станешь этим пользоваться, не так ли?

Андрей почувствовал около себя чье-то присутствие и его взгляд, словно притянутый магнитом, остановился на Николае. Тот уставился на то место, где толпа, освобожденная теперь от вызванной уважением необходимости держать дистанцию, поглотила генерала. В глазах Николая застыло выражение, которое заставляло думать, что в нем что-то надломилось. Андрей инстинктивно знал, что его брат также почувствовал момент слабости в своем отце. Они оба это увидели и теперь должны были нести тяжесть опасения, что та сила, которую десятилетиями воплощал генерал – десятилетиями, за которые Вселенная не была занята ничем иным, как только попытками уничтожить этого великого человека – эта сила начинает потихоньку улетучиваться.

За каждым великим мужчиной…

Глаза Андрея зачесались и стыд вновь охватил его, словно жерновами, перемалывая те жалкие крохи самоуважения, которые у него ещё оставались.

Я оплакиваю метафизическую смерть моего отца, но что происходит с реальной смертью моей матери? Ничего удивительного, что мой отец не желает больше иметь со мной ничего общего.

– Ты не мог прийти один? Сил не хватило? – эти слова, холодные и отвратительные, хлестнули Андрея, словно плетью.

Выбитый из колеи, всё ещё занятый жалостью к самому себе, Андрей взглянул вверх и уставился в серые глаза, которые, казалось, резали его на части. Разве они не были раньше голубыми? Это болезнь изменила цвет его глаз или он теперь зависит у него от настроения? Андрей безмолвно таращился на Николая, пока его разум тщился сформулировать бушующие мысли во внятный ответ.

– Добрый день, сэр, – вмешалась Дана, причем ей удалось придать своему тихому голосу вежливый, но твёрдый оттенок. – Это мне сегодня понадобилась поддержка Андрея. Даже если вы в состоянии сегодня чувствовать лишь вашу собственную боль, но я тоже ощущаю потерю.

Оба брата одинаковым движением обернулись к Дане, чтобы определить, кому из них предназначались эти слова.

Она держала руки сложенными на груди, но вдруг открыла их жестом, охватывающим окружающих зрителей.

– Я и мы все сегодня потеряли мать.

Бормотание стоящих неподалеку – почти одноголосное – стало немного громче и избавило их троих от тягостной необходимости сохранять молчание, которое могло в этот момент накрыть их с головой. Николай медленно и глубоко втянул воздух – он выглядел так, словно желал оттеснить Дану одним своим присутствием.

Андрей боролся со своими чувствами, презрение к самому себе вновь стало пожирать его. После всего, что произошло, я, дубина стоеросовая, всё ещё позволяю моему брату напугать меня… и оставляю без защиты ту, которая сроднилась со мной душой.

– Никого вы не потеряли, – в конце концов ответил Николай и его слова подчеркивались горячим гневом и отчуждением в его глазах. – Может быть, вы сегодня лишились одного из лидеров, но мы оплакиваем нашу собственную плоть и кровь.

– Конечно, – отступилась Дана, её голос снова был наполнен глубоким уважением, однако в нем звучала сила, которую нельзя было перебороть. Сила, которая бросала Николаю вызов, вызывала у него желание сломить любое сопротивление. – Я ни в коем случае не хотела задеть ваших чувств. Но даже если я никогда не знала собственных родителей, боль от того, что они погибли от рук узурпатора, все ещё горит во мне. И теперь, когда вы трое стоите наедине со своим горем, все, кто хорошо к вам относятся, готовы подставить вам плечо, готовы обнять вас. Они все хотят помочь вам перенести боль – если вы позволите им это сделать.

Андрей попытался пошевелить застывшим языком, который мертво заполнял его рот, так что он опасался, что его стошнит. С помощью Даны он далеко продвинулся, однако сейчас он не смог бы противостоять брату без того, чтобы не рухнуть обратно в старый стереотип поведения, почувствовать старые боль и страх.

Словно выброшенная на берег рыба, панически пытающаяся дышать воздухом, для которого её жабры не приспособлены, Андрей с застывшим взглядом открывал и закрывал рот. Дана стояла перед его братом, её тонкая фигура напоминала хрупкий цветок по сравнению с Николаем, который возвышался над ней ледяным гигантом.

Андрей едва не проглотил собственный язык, когда Дана сделала осторожный шаг к Николаю, её глаза были окном, в котором видно было почти неземное сочувствие. Андрей слишком хорошо знал, как в этот момент должен был себя чувствовать Николай.

– Я сочувствую лишь тем, кто не осознает собственного потенциала. Вы, Николай, используете весь свой потенциал и я лишь боюсь за то, что вы оставите позади себя на этом пути.

Не будь Андрей свидетелем этой сцены, он бы не поверил в то, что произошло. Николай не изрек ни одного из своих едких комментариев. Вместо этого Дана и его брат схлестнулись взглядами в мгновенной дуэли, своей интенсивностью не уступающей настоящим поединкам, через которые Андрею довелось пройти. Как это уже часто случалось с тех пор, как он и Дана познакомились, у Андрея появилось ощущение, что они оказались перенесенными в какую-то иную Вселенную, несмотря на сотни тысяч людей, что их окружали…

…и вдруг они втроем оказались одни. У Андрея в прямом смысле слова волосы поднялись дыбом, пока Дана и Николай вели безмолвный диалог. Вокруг него пульсировала энергия, источник и природу которой Андрей, при всем желании, не мог распознать. Казалось, они разговаривают уже долгие часы, дни или даже месяцы – и одновременно всего лишь мгновения, при этом выражение их лиц остается совершенно неизменным.

Когда окончилась вечность – по крайней мере, у Андрея было такое ощущение – Николай первым отвел взгляд и посмотрел на Андрея. Краем глаза он уловил, как Дана кивнула, словно достигла чего-то, что он, наверное, никогда не поймёт.