Андрей Ливадный - Процион
Еще одна ошибка.
Стерилизация памяти являлась вынужденной мерой, предохранявшей невостребованную партию человекоподобных машин от сбоев или того хуже – от взаимного истребления, ради обладания заветными комплектующими.
Дрейк уже усвоил, что изначально у каждого механизма было свое уникальное предназначение, специализация.
Сейчас склонившись над развороченным пулями корпусом человекоподобной машины, он не искал замены вышедшим из строя компонентам кибернетической памяти. Дрейк изымал чипы с программами, чтобы иметь возможность понять – для чего изготавливались человеческие подобия?
Базовые программы поведения. Они должны были сохраниться у тех машин, которые не проходили усовершенствования и имели только по одному нейромодулю.
Чипы памяти.
Горстка микросхем на ладони. Смысл жизни? Или путь в рабство?
Он помнил те файлы, что дал прочесть ему Оул. Но Дрейк отказывался верить что все безнадежно и мыслящая машина по определению либо раб, либо враг человека в зависимости от обстоятельств.
Я мыслю. И люди мыслят. Значит, мы можем понять друг друга.
Дрейк сжал пальцы в кулак. Позже. Сейчас, если он хотел что-то изменить или исправить, следовало уходить отсюда, но куда?
Он не мог представить истинного образа мышления людей, но предугадать их действия в ближайшей перспективе не составляло труда.
Сравнительный анализ двух информационных пакетов – последнего записанного перед критическим повреждением файла сканирования [4] и аналогичного отчета локационной системы, сделанного сразу по факту возобновления функциональности, указывал, что не все андроиды, учувствовавшие в схватке, погибли. Часть машин исчезла. По предварительной оценке порядка сотни безнадежно поврежденных сервомеханизмов, каким-то образом сумела восстановить утраченные функции и скрыться в неизвестном направлении.
Более того, изымая чипы памяти, Дрейк обратил внимание на отсутствие нейромодулей, и картина имевших место событий несколько прояснилась: часть сервомеханизмов сумела задействовать резервные цепи, реактивироваться, но прежде чем покинуть место схватки они произвели естественную с их точки зрения операцию – изъяли драгоценные комплектующие у не подающих признаков активности собратьев.
Плохо хорошо ли это – Дрейк сейчас не задумывался. Он винил во всем случившемся себя.
Люди…
Мысли сбоили, непривычно спонтанно переключаясь с одной проблемы на другую.
Они придут сюда. Обязательно придут. Защищавшаяся сторона, принявшая вынужденный, неравный бой сделает все, чтобы выловить бежавшие машины и уничтожить их.
Дрейк не мог сейчас разыскивать остальных. Он не представлял ни размеров природной зоны, ни ее особенностей, ни направлений по которым скрылись разрозненные, дезориентированные члены его отряда. Теперь каждый из них был сам по себе. Он лишь надеялся, что увеличение числа нейромодулей поможет большинству машин избежать разрушения, адаптироваться, и позже у него появиться возможность отыскать их…
Сейчас следовало позаботиться о собственной безопасности.
Дрейк критически осмотрел состояние внешних покровов.
Неудовлетворительно. Обожженная пеноплоть местами облезла, обнажая механические приводы.
В таком виде меня распознают и уничтожат, не дав сказать ни слова в собственную защиту.
Он был вынужден пойти на радикальный шаг.
Боевая экипировка и шлем с бронированным забралом из дымчатого полимера послужат ему надежным прикрытием от визуального узнавания.
Подумав об этом, он разжал кулак осторожно, чтобы не повредить, ссыпал горстку микрочипов на относительно сухой и чистый участок бетонного покрытия дороги и принялся раздевать подходящий по росту и комплекции труп человека.
* * *Дрейк действовал быстро, успев покинуть район энергостанции еще ночью.
В отличие от других машин его бегство из зоны боевых действий носило осмысленный характер. Он продолжал ощущать глобальное чувство вины перед людьми – существами, создавшими его, и следовало признать, что подобное восприятие событий не имело отношения к древним программам. Дрейк осознавал: поводов для конфронтации с людьми не существовало, по крайней мере до первого рокового выстрела.
Знай он заранее, что природная зона заселена, он бы действовал совершенно иначе, но по причине скудости и фрагментарности информации Дрейк до последнего момента полагал, что на планете присутствуют только машины.
Роковая ошибка, влекущая за собой непоправимые последствия.
Пробираясь через лесопосадки, обходя стороной многочисленные агротехнические фермы, он избрал направление, ориентируясь на бледное зарево, подсвечивающее серые облака.
Не смотря на сделанные выводы, понимая, что в сознании людей андроиды теперь будут ассоциироваться с термином "враг", Дрек не терял надежды.
Из сложившейся ситуации должен существовать выход, требовалось лишь время на его поиски.
…
В ночной глуши в этот час перемещалось множество человекоподобных машин.
Все они очнулись после критических повреждений, одинаково дезориентированные, лишившиеся не только централизованного руководства, но и части собственной памяти о событиях.
Их действия носили спорадический характер. Жуткие сцены разыгрывались в глухой ночи, словно саван окутавшей окрестности энергостанции.
Сервомеханизмы, вновь обретшие способность двигаться под воздействием непонятной серебристой пыли, отреставрировавшей поврежденные узлы, восстановившей нарушенные системные связи, бродили, будто жуткие призраки, средь холодящих душу свидетельств жестокого боя, склонялись над неподвижными корпусами своих менее удачливых собратьев, в буквальном смысле копались в обломках, извлекая не поврежденные детали.
Особым спросом пользовались нейромодули. Некоторые из андроидов успели захватить по два и даже три расширителя памяти, кому-то их не досталось вовсе, но, так или иначе, все реактивированные машины к утру по одиночке или небольшими группами покинули место недавней схватки, уходя в различных направлениях.
Среди "очнувшихся" андроидов был и Оул.
В отличие от Дрейка он не ощущал никакой вины. Да, следовало признать, что произошла ошибка, но его не волновали вопросы морального толка. Он привык принимать данность, заботясь лишь о собственной целостности.
Факт присутствия на планете людей скорее удручал его, нежели заставлял искать способы, чтобы как-то изменить ситуацию, сгладить последствия роковой ошибки.
Оул привык защищаться. От системы, от других механизмов, которые, выйдя из под контроля сети, не прочь были поживиться за чужой счет. Теперь, после ожесточенного боя на подступах к энергостанции, он вполне отдавал себе отчет, что люди станут воспринимать его как врага и постараются уничтожить.