Тимоти Мэдден - Запредельник

Сирус склонил голову, как будто все это было ему хорошо знакомо.

— Вы ошибаетесь, Маккензи. И более того, вы упиваетесь своим моральным превосходством, радуетесь ему. У вас не было тогда выбора, а если бы вы поступили иначе, все на станции заплатили бы жизнью. Интересно, что бы вы чувствовали тогда?

Он отодвинул стул и сел.

— То же самое и в случае с лейтенантом Стоковик. А как еще вы могли поступить? Да, конечно, мы предпочитаем рассуждать о смысле жизни, сидя в мягких теплых креслах, взвешивая все «за» и «против» со стороны. Бог знает, я сам не раз занимался подобным. Только люди могут винить себя за то, что они сделали, когда поступить по-другому они не могли. Ян, разве вы не видите? Это и есть высокомерие.

Маккензи был признателен префекту за попытку утешить его, но даже логические построения не могли поколебать его мрачной угрюмости. Он наконец-то понял, кем он был на самом деле, и не было ему прощения.

— Дело в том, сэр, что, даже понимая, кто я есть на самом деле, я все равно поступил бы так, как поступил уже. Это ничего не меняло.

Сирус окинул его теплым взглядом.

— Надо ли тогда продолжать казнить себя? Стоит ли надевать на себя власяницу отшельника? — Сирус раздраженно стукнул по столу кулаком. — Нет! Я думаю, что нет! У вас есть призвание, мой мальчик, талант, который нужен сейчас Конкордату. И мне совершенно не интересно, чем вы руководствуетесь в вашей борьбе.

Префект встал. На его лице застыла решимость.

— Маккензи, мы все в смертельной опасности. Политическая интрига, которую мы обнаружили при вашей помощи, куда серьезнее, чем вы можете предположить. Под угрозой само благополучие Конкордата. Если я не докажу, что Внутренняя Служба готовила измену, мы все попадем в их лапы — вы, я и ваша обожаемая Светла. С этой точки зрения Пьета Ван Сандер является ключом ко всей истории. Если ей удастся бежать, то единственное место, где она может спрятаться, — это ее союзники.

Сирус замолчал и долго смотрел на Маккензи.

— Я не могу позволить вам погружаться в самокритику и самобичевание, когда столько всего поставлено на карту. Я просто не позволю вам этого, — заключил он.

Маккензи смотрел безнадежным взглядом на Сируса Магнума. Если в опасности была жизнь Светлы, если Конкордат был на грани катастрофы, у него не оставалось выбора. Он должен был выполнить торжественную клятву, принесенную в юности: «Я, Ян С. Маккензи, торжественно клянусь делать все, чтобы защитить свободу и независимость Конкордата и его колоний. И я буду…»

Сирус наблюдал за ним с интересом шахматного игрока. Он мягко спросил:

— Надеюсь, теперь вы понимаете, почему вы должны сделать то, о чем я прошу?

Маккензи кивнул.

Сирус смотрел на точечки огоньков, мелькавших на столе совещаний. Каждая точка обозначала местонахождение той или иной части на планетоиде.

— Найдите О-Скара и согласуйте с ним план операции. Думаю, он вам понадобится. А сейчас, если вы не возражаете, я займусь другими неотложными задачами.

Маккензи встал, отдал честь и направился к дверям. Но он не успел дойти до них, когда услышал голос Сируса:

— Вы не думали, что космический прыжок мог оказать на вас двоих какое-то влияние?

Маккензи обернулся.

— Я не уверен, что правильно понял вас.

— И вы, и Светла пережили нечто совершенно необыкновенное. Возможно, что ваша молекулярная структура сначала была аннигилирована, а потом воссоздана заново. Хотя никаких медицинских признаков нарушений нет, но возможно, что реакция Светлы и ваша депрессия являются последствиями прыжка. Честно говоря, я очень удивлен, что вы пережили такую переделку.

Маккензи вдруг понял, что Сирус приберегал эту мысль напоследок, терпеливо выжидая подходящего момента, чтобы ее правильно использовать.

— Понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Я действительно не думал над такой возможностью.

Сирус улыбнулся.

— Ну, что ж, тогда я рад, что заговорил об этом.

Он снова отвернулся к столу. Разговор был окончен.

Маккензи повернулся и медленно вышел из Центра Боевых Операций, оставляя префекта наедине с его очередным гамбитом.

Четыре часа потребовалось Маккензи и О-Скару, чтобы окончательно проработать все детали предстоящего побега Пьеты Ван Сандер. Они пришли к мнению, что такая возможность ей представится, когда неожиданно откажет двигатель в транспортном корабле, который повезет их в Кассерн Басалт. При подобных авариях системы жизнеобеспечения корабля автоматически выбрасывали пассажиров в космос на значительном удалении друг от друга. Разведка О-Скара доносила, что некоторые агенты Внутренней Службы все еще были на свободе, затаившись где-то в производственном районе Центрального города. Было логично предположить, что Ван Сандер попытается вступить с ними в контакт.

Когда они прибыли в Колизей, расположенный в Центральном городе, темнота уже окутала город. Они припарковали машину напротив главных ворот и вызвали лейтенант-полковника, командовавшего временной тюрьмой. Когда он вышел, О-Скар приказал ему проводить их в изолятор, где содержалась Ван Сандер.

Они проследовали по главной дороге, изгибавшейся к северной части территории. Очевидно, здесь сейчас находились сотни задержанных. Их содержали в помещениях и кабинетах, расположенных под трибунами Колизея. Уже начались допросы. Об этом со зловещей очевидностью свидетельствовали доносившиеся до них звуки работы, проводимой разведкомандами, которые безжалостно вырывали информацию у своих жертв. В одном месте, когда они сворачивали на северную дорожку, им повстречались трое изумленных охранников Службы Внутренней Безопасности. Их вели назад в камеры. Под безжизненным светом фосфоресцирующих ламп их лица казались неживыми.

Пьета Ван Сандер содержалась в грузовом контейнере на северной окраине Колизея. Лейтенант-полковник дважды стукнул по стальной двери, затем открыл запирающий механизм. Дверь распахнулась, выпуская наружу спертые запахи человеческого тела и мочи.

— Выходи! Стройся! — приказал лейтенант-полковник.

Из темноты контейнера медленно показалась Ван Сандер. На ней не было ничего, кроме грязного белья, костлявое тело блестело в ручейках пота. Она нерешительно водила глазами, привыкая к бледному свету, но вот она вполне освоилась. Узнав Маккензи, она проговорила:

— Ах, командор, наконец-то мы с вами снова встретились!

Маккензи не счел нужным что-либо говорить в ответ, лишь подумал, что теперь она не способна внушить страх никому.

О-Скар повернулся к начальнику и приказал: