Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик: Консолидация
Заряды сдетонировали в двух метрах над головами плотно сжатой толпы — и милосерднее было бы расстрелять собравшихся боевыми пулями.
Эбен успел увидеть, как падают горожане, точно оглушенные, но в следующий миг его ослепила нестерпимо яркая вспышка и слезы, навернувшиеся от едкого газа. Вопли страдальцев заглушил многодецибельный свист. Даже сенсорные фильтры нейросети не могли справиться с атакой (как и предусмотрели создатели зарядов), оставив Эбена слепым, глухим и практически бесчувственным. Такие же слепцы толкали его, пихали, хватали за руки в поисках ускользающего равновесия. Кожу обжигали горячие иглы, плоть вздувалась, распухала вдвое, втрое, раздергивая себя по суставам.
Эбену казалось, что он кричит, но он и сам себя не слышал. Потом ощущения начали возвращаться — самые простые, примитивные. Росистая трава, по которой волочатся голые ноги. Болтающиеся раскинутые руки. Кто-то тащил его за воротник по земле.
Когда рассудок вернулся к Эбену настолько, что он смог оглядеться, ему вновь захотелось плакать — от гнева и беспомощности при виде страданий толпы, собравшейся перед полицейским участком. Обезумевшие штурм-механоиды в упор поливали горожан сенсорно-подавляющими зарядами. Прямое попадание означало мгновенную смерть, а для тех, кто оказался поблизости, — долгую муку.
— Ублюдки, — прохрипел Эбен. — Ах вы, ублюдки.
— Свиньи, одно слово.
Эбен поднял глаза на того, кто вытащил его из свалки.
— Господи, спасибо, Фрэнк. Я бы сдохнуть мог, если б там остался.
— Да, пожалуй, мог бы, — ответил Фрэнк Китсон. — В общем, тебе повезло, что я подвернулся.
Полицейский гиперзвуковик опустился рядом с пятью здоровенными флотскими транспортами, выстроившимися на подъездной дороге, соединявшей Экснолл с шестой магистралью, точно компания отожравшихся черных пауков, продавивших посадочными опорами углебетон дорожного полотна. В двух сотнях метров за ними начинался городской лес из харандрид — отчетливо видимая граница разделяла местную поросль и насаждения цитрусовых.
Уже на трапе самолета сенсоры костюма Ральфа подсказали хозяину, что вдоль городской черты выстраиваются морпехи. Дорогу перекрывал наспех возведенный барьер. Пока что все идет как надо.
Полковник морской пехоты, Янне Палмер, поджидала Ральфа в командной рубке своего транспорта — комнате прямо за пилотской кабиной, куда набилось десять связников и трое тактических интерпретаторов. Даже в помещении, под защитой брони полковник вместе со своими подчиненными носила легкий скафандр. Шлем она, правда, сняла, открыв взгляду Ральфа неожиданно женственное личико. Единственным признаком избранной профессии оказалась прическа — два миллиметра неопределенного цвета поросли на черепе. Когда вошел Ральф в сопровождении молодого солдата, полковник коротко кивнула ему.
— Я проглядела запись операции в «Мойсез», — бросила она. — Серьезный у нас противник.
— Боюсь, что да. И похоже, что Экснолл поражен сильнее, чем остальные города Мортонриджа.
Полковник Палмер заглянула в голопроекцию.
— Приятное задание. Надеюсь, моя бригада справится. Пока что я устанавливаю круговой периметр в радиусе полутора километров от городской черты. Через двадцать минут будет готово.
— Отлично.
— Этот лес патрулировать — та еще боль в заднице. Сенсорные спутники из-за деревьев ни черта не видят, а на обычные системы наблюдения, вы говорите, полагаться нельзя.
— Боюсь, что нет.
— Жаль. Аэроветки нам очень пригодились бы.
— Должен вас предостеречь. Одержимые выводят из строя всякую электронику. Без аэроветок вам будет куда надежней. По крайней мере, вы получите точную информацию, пусть и не очень много.
— Интересный расклад. Со времен тактической школы ничего подобного мне не попадалось.
— Диана Тирнан утверждает, что у ИскИнов почти не осталось каналов связи с городом. Большую часть сети мы потеряли, даже полицейская архитектура отказала. Так что положение вещей в Экснолле остается под вопросом.
— Перед полицейским участком была какая-то драка, пару минут назад закончилась. Но даже если одержать успели всех, кто собрался на Мэйнгрин, остается еще уйма народу, избежавшего такой участи. Что делать с ними?
— Что и планировали. Выжидаем до зари и посылаем команды для эвакуации. Но, Господи Боже, как бы я хотел, чтобы комендантский час сработал. В остальных городках так и случилось.
— Желания в нашем деле всегда оборачиваются сожалениями.
Ральф задумчиво глянул на нес, но полковник уже сосредоточилась на голопроекции.
— Полагаю, сейчас наша основная задача — удержать заражение в городской черте, — заметил он. — Когда рассветет, будем думать, как вывезти здоровых.
— Совершенно верно, — Янне Палмер глянула оперативнику в глаза и сочувственно улыбнулась. — И к этому времени мне потребуется информация как можно более полная. От этого зависит уйма жизней. Спецназовцев в моей команде нет, подняли нас по тревоге. Но у меня есть вы и ваши ребята из спецназа. Я бы попросила вас оценить положение. Думаю, вы во всех отношениях лучшая кандидатура.
— Вы, случаем, не знакомы с Янникс Дермот?
— Лично — нет. Так вы пойдете? Приказывать вам я не могу: адмирал Фарквар вполне доступно объяснил, что вы здесь советник, а мое дело — принимать ваши советы.
— Очень мило с его стороны, — Ральф не стал раздумывать, принимая решение. «Я все уже решил, когда вновь надел броню». — Ладно, пойду скажу своим, что мы опять в деле. Но я бы прихватил с собой отделение ваших морпехов. Нам может пригодиться огневая поддержка.
— В четвертом транспорте вас уже ждет взвод.
Финнуала О'Мира достигла той точки, когда простое разочарование переходит в бешенство, очень давно — с час назад. Она уже целую вечность просиживала койку в камере предварительного заключения. Что бы она ни делала — посылала датавизы на участковый процессор, кричала, барабанила в дверь, — все было тщетно. Никто не приходил — должно быть, по приказу этого хера моржового, Латама. Пусть, дескать, остынет пару часиков. Кретин.
Но она его еще прижучит. В любой момент. И он это знает. Наверное, для того он и упрятал ее в камеру, покуда должен был разворачиваться ее репортаж, — чтобы не допустить ее окончательной победы. Если бы ее репортаж продолжался, к завтрашнему дню она смогла бы диктовать свои условия мэру.
С улицы доносился шум протестующей толпы — не маленькой, насколько могла судить Финнуала. Потом зазвучали сирены несущихся по Мэйнгрин полицейских машин. Рявкнули мегафоны, угрожая, требуя, предупреждая. Донеслось странное монотонное буханье. Вопли, звон стекла.